Лица

Л

Время идёт, летит или плывёт – и вместе с его движением меняются окружающие лица. Некоторые приходят, другие уходят, будто хотят сделать важное высказывание о том, что нет ничего постоянного и незаменимого; самая же любопытная часть жизни – та, в которой меняется лицо одного и того же человека.

I.

Как это ни забавно, о новом приложении я узнаю в лифте, пока он поднимает меня с первого этажа на пятнадцатый.
На лице лёгкий макияж и сонливость, под мышкой папка с документами, в руках лате. Мои элеваторные попутчики – судя по одежде и интонациям – менеджеры, скорее всего начинающие.
– Объясни мне, как это работает, – говорит один из них.
– На телефоне стоит множество датчиков, измеряющих твой пульс и другие параметры. Ещё и камера, считывающая твоё выражение лица. Ты даёшь приложению доступ к этой информации, и оно отображает уровень твоего настроения.
– Звучит как магия.
– А что ты думал? Сейчас чтобы выстрелить, надо сделать что-то магическое.
– И как твоё настроение сейчас?
– Пишет, что 7 из 10. Хотя по ощущениям я близок к восьмёрке. Но при регистрации всплывает нотификация о том, что первые несколько дней будет идти калибровка.
Они обсуждают все социальные фичи приложения, возможность добавлять в друзья и отслеживать по геолокации, кому из твоих знакомых сейчас хорошо или плохо.
Звучит неизбежный вопрос: “Ну что, добавишь меня?”, но я не успеваю узнать ответ на него, поскольку мы как раз поднялись на мой этаж.

До обеда я планирую закрыть достаточно большое количество задач. Как это обычно происходит, я, полная решимости и уверенности, иду к своему столу, но меня окликает высокий мужской голос:
– Вера, здравствуйте.
Я оборачиваюсь.
– Я ваш новый коллега. Илья. Хотел спросить о вашей презентации.
– Спрашивайте.
Он отвлекает меня от дел не меньше, чем на десять минут. Сыпет вопросами, которые кажутся необязательными. Много жестикулирует, что раздражает меня не меньше высоты его голоса.
Затем благодарит за приятный диалог, хотя я не помню ни одной причины, чтобы обозначить наш разговор таким прилагательным.
Зато я запоминаю, как спустя несколько часов он пишет мне в мессенджере. Я безуспешно пытаюсь вспомнить, как он выглядит.
Помню русые волосы и слегка острый подбородок, помню самые обыкновенные глаза и самый обыкновенный нос, помню даже руки, которые постоянно движутся – но воспроизвести его лицо не получается.
Его новый вопрос – теперь заданный в мессенджере – звучит так:
– Вера, не хотите сходить на кофе как-нибудь?
И я, конечно, хочу. Несмотря на то, что план по выполнению большого количество задач разрушен, я выхожу на улицу за кофе. Не имея при этом ни малейшего желания, чтобы меня сопровождал мужчина с именем Илья.

Мы встречаемся в том же коридоре на следующий день и он говорит:
– Я писал тебе, ты видела сообщение?
– Видела, – я холодно киваю, не пуская в эфир смущение, которое меня внезапно охватывает.
Мы неловко молчим, затем Илья по неизвестной мне причине улыбается и говорит:
– Это всего лишь кофе.
Он уходит, и я смотрю ему вслед, размышляя о том, что я сделала всё для того, чтобы поставить его в неловкое положение, а он и бровью не повёл.
Так я запоминаю его брови.

Илья пьёт чёрный кофе.
– Ничего не имею против молока, но кофе должен быть чёрным, – так он мне говорит.
Самый первый вопрос, который я ему задаю, весьма лаконичен:
– Почему?
– Мне кажется, это красиво.
– Я думала, человек выбирает напитки по вкусу, а не по красоте.
– Это весьма распространённое заблуждение.
– Неужели?
– Людям свойственно ошибаться.
Когда я вспоминаю этот диалог, то думаю о том, какие обыденные, банальные слова могут стать спусковым механизмом для того, чтобы человек тебя зацепил. Как невинно брошенная фраза при верно подобранной интонации вынуждает вспоминать её в неожиданный момент и удивлять своим появлением в памяти.
Нет, я не думаю в тот момент, что Илья меня зацепил.
Я думаю о том, что на его асимметричным лице левая бровь расположена выше правой.
И его голос. Не знаю, когда именно это произошло, но он стал ниже.

Мы ходим с ним на кофе после обеда каждый день.
И однажды договариваемся выпить ещё по чашечке после работы. План даёт трещину, поскольку мы оба освобождаемся довольно поздно и решаем не вредить своему сну. Илья предлагает в качестве альтернативы выпить вина, и я не вижу причин отказываться.
Я выбираю белое сухое, а он – розовое.
– Вино должно быть розовым? – спрашиваю я.
– Вино должно выбираться под настроение, – отвечает он.
Я успеваю привыкнуть к тому, что улыбка на его лице появляется неожиданно, – так происходит и сейчас. Он добавляет:
– Вера, я понимаю, что так жить проще, но тебе стоит перестать подстраивать всё под какой-то шаблон.
А ему, конечно, стоит перестать давать свои советы. Так я думаю, но вслух это не говорю. Знаю, как советчики реагируют на подобные замечания.
После второго бокала Илья говорит, что время уже позднее, и предлагает вызвать мне такси. От такого предложения я отказываюсь. Говорю, что вызову его сама. Подумав, добавляю, что было бы неплохо, если бы он поехал со мной.
И он соглашается.
– Это всего лишь вино, – объясняю я.
– Понимаю, – отвечает он. – Это всего лишь кофе.

Трёх совместных поездок ко мне домой хватает для того, чтобы я пришла к довольно очевидному выводу: Илья – неплохой парень и мог бы стать замечательной партией, но, увы, не для меня.
Он умён, культурен и порой ему удаётся меня рассмешить. Происходит это скорее благодаря его кричащей непосредственности, чем утончённому чувству юмора, но это уже что-то.
Та же непосредственность меня в какой-то степени отталкивает. Как и его острый подбородок.
Его обыкновенные глаза оказались карими, и меня никогда не привлекал этот цвет.
Тем не менее, Илья старается – и это вынуждает меня однажды поехать после работы не к себе, а к нему домой. Так я больше узнаю о его интересах и вкусах – и ещё больше убеждаюсь в том, что нам не по пути.
Тогда же он спрашивает:
– Вера, у нас всё серьёзно?
И я готова с большим удовольствем ответить “нет”, но вместо этого говорю:
– Может, лучше не поднимать эту тему?

Когда мы оказываемся в одной постели в пятый раз, я неизбежно задаю себе вопрос: “Зачем я провожу с ним время?”. И мгновенно получаю ответ: “Лучше быть с ним, чем самой. И, вероятно, если на горизонте появится кто-то другой, я легко спрыгну”.
В тот момент я совсем не думаю о том, что его плечи закрывают мне горизонт.
Не думаю я и о том, как его лицо обрастает деталями.
Как на его носу вырастает горбинка, которая каким-то образом подчёркивает его мужественность.
Как на его правой щеке внезапно появляется маленькая родинка в виде полумесяца.
Как его карие глаза приобретают еле заметный зелёный оттенок.
Конечно, я не слепа. Я замечаю, что его лицо меняется. Просто стараюсь об этом не думать.
Затем меняется моё собственное.

*

Хороший кадр даст понять, как выглядит человек. Глаза могут быть глубокими, брови – выразительными, скулы – изящными, губы – соблазнительными; однако, ни один снимок не сделает лицо настоящим; жизнь в него может вдохнуть лишь динамика.

II.

Утром ты поднимаешься на лифте и улыбаешься.
Ты открываешь мобильное приложение, чтобы убедиться в факте своего хорошего настроения. Девять из десяти, говорит тебе дисплей, и это согласуется с твоими ощущениями.
Ты обожаешь свою работу и стараешься убедить себя в том, что это является причиной твоей улыбки.
Но всё же ты открываешь карту, чтобы узнать, пришёл ли он уже на работу. Чтобы проверить и его настроение тоже.

Несколько дней назад ты спросила Илью, пользуется ли он новым приложением, и этот диалог привёл к тому, что он предложил добавиться друг к другу. Эта идея тебе, конечно, понравилась, но согласилась ты не сразу, поскольку понимала, что нажатие нескольких кнопок приблизит вас к тому уровню социального взаимодействия, которого ты не желала.
Тогда же ты поняла, что самые большие чувства, которые он в тебе пробуждает – это интерес и любопытство, а они, как известно, никакого веса в себе не несут.
Ты запомнила тот момент, когда Илья долго смотрел на тебя и молчал. Ты спросила:
– Что?
Он ответил:
– Ничего. Просто любуюсь тобой.
И ты поняла, что вы смотрите друг на друга совсем по-разному.

Однажды вечером ты нежишься в ванной и на телефон приходит нотификация с сообщением:
– Ты могла бы ко мне сейчас подъехать?
Вместо того, чтобы открыть мессенджер, ты заходишь в то приложение, которое поможет тебе определиться с ответом.
Оказывается, что Илья дома, и бордовый кружок вокруг его аватарки указывает на его низкое настроение – четыре из десяти, если быть точным.
Что касается твоего настроения, с ним всё в порядке. Восемь – именно на эту цифру ты себя и ощущаешь – в основном, благодаря горячей воде, мыльной пене и общему чувству расслабленности.
Минут через сорок, если не позже, ты пишешь:
– Прости, нет, сегодня занята.
И немного подумав, удаляешь первое слово ввиду его неуместности.

В другой день Илья приходит на работу замучанный и уставший, хотя его аватарка оранжевая, что указывает на цифру шесть.
Ты не интересуешься, что у него случилось, хотя сгораешь от любопытства.
В тот день вы не идёте на кофе, и тебя это порядком удивляет, хотя ты, конечно, не смеешь проявить инициативу.
Вечером, не пытаясь оправдать своё поведение перед самой собой, пишешь:
– Когда пойдём на вино?
И, странное дело, Илья отвечает только минут через сорок, если не позже.
Он пишет:
– Зачем?
И в этом одном слове столько агрессии и раздражённости, что головой ты понимаешь, что не хочешь ничего отвечать. Твои руки пишут:
– Это всего лишь вино.
От него тут же приходит сообщение. Оно снова состоит из одного слова – твоего имени:
– Вера.
Спустя минуту приходит ещё одно:
– Для меня это не просто вино.
– Господи, ну и дурак, – так ты подумаешь, а ответишь совсем другое: – Напиши мне, если что-то поменяется.

Что-то поменяется через неделю, в течение которой ты не раз его вспомнишь, чтобы убедиться, что совсем по нему не скучаешь.
Он подойдёт к тебе на обеде, сядет рядом за стол и скажет:
– Я уезжаю.
Ты посмотришь на его зелёно-карие глаза и мужественную горбинку на носу. Ты ничего не скажешь.
– Мне прислали контракт ещё несколько недель, но я всё сомневался. Не был уверен, что готов к переезду. К тому же думал, что нас что-то связывает и мы должны решать это вместе. Но, по всей видимости, ты не чувствуешь того же, что и я.
Ты пожмёшь плечами:
– Боюсь, ты прав.
– Такое случается, – он улыбнётся так же внезапно, как и всегда, а ты никогда не узнаешь, о чём он так сказал – о своей правоте или о безответных чувствах.
– Куда ты едешь?
– В Брюссель. Мне сделали предложение, от которого я не мог отказаться.
И тебе внезапно станет жаль, что ты такого предложения никогда не получала.
– Вера, я не знаю, что и как будет дальше. У меня некоторый стресс от всего происходящего. Я не знаю, что там у тебя в голове, но уже понял, что ты делиться этим не намерена – по крайней мере, со мной. В любом случае, если будешь где-то рядом, пиши мне. Я тебе всегда рад.
Он встанет и не будет торопиться уходить, надеясь, что ты что-то скажешь. Посмотрит на твои поднятые брови и не узнает, что они будут означать. Затем скажет:
– Не люблю долгих прощаний.
И уйдёт.
Позже ты напишешь ему сообщение:
– Рада, что у тебя всё так хорошо сложилось. Успехов!

*

Понять, что ты действительно влюбляешься, довольно сложно. С некрасивыми людьми это проще: в какой-то момент ты смотришь на него под новым углом и вдруг чувствуешь, что он стал красивым; люди, которых природа наградила красотой, лишены такой удачи.

III.

Она всегда знала себе цену, но не торопилась её называть.
В жизни Веры было множество мужчин, и все они, как ей казалось, пытались её купить. Кто-то делал это с помощью заботы и внимания, кто-то с помощью юмора и острого ума, кто-то с помощью атлетического телосложения и привлекательных черт лица, а кто-то, как это ни банально, с помощью денег.
Вера знала, что деньги – это самое дешёвое, что мужчина может предложить женщине.

Ей казалось, что она хорошо разбирается в людях, и это замечательно резонировало с тем, что ей никто не подходил.
Да, конечно, Илья был замечательным парнем, но, скажем так, его было уместнее назвать не её поля ягодой, чем так, как Вера формулировала это у себя в голове. Она считала его недостойным.
Даже несмотря на то, что он был тем единственным, кто не делал ничего специально для того, чтобы её купить. Всё происходило само собой.

Вере никогда не было одиноко, но всё же где-то в глубине жил страх того, что старость она встретит сама. Подобные мысли она прятала как можно дальше, так как хорошо понимала, что страх иррационален в отличие от такого важного, фундаментального понятия, как чувство независимости.
Вера никогда не допускала мысль провести свою жизнь с человеком недостойным, с человеком, который далёк от её идеальной картинки.
Никогда не думала, что нужный человек ей не повстречается – и, здраво оценивая уровень своего интеллекта, понимала, что если он всё же найдётся, она ни в коем случае его не оттолкнёт.
Вера знала, что рано или поздно ей повезёт.
Вера не ждала чудес, но допускала возможность их существования.
Вера надеялась на любовь.

И когда они пили вечером вино с подругой, та задала ей вопрос, который Вера сначала не посчитала важным. Он звучал так:
– Что с твоим лицом?
– А что с ним?
– Не знаю. Ты как будто по ночам вообще не спишь. У тебя всё в порядке на работе?
– На работе всё отлично. И сплю я хорошо.
– Тогда даже не знаю. Может быть, это грусть?

*

Порой можно так сильно сфокусироваться на переменах других людей, что никакое зеркало не поможет понять, как изменилось твоё собственное лицо.

II.

Сегодня ровно месяц с момента вашей последней встречи.
Ты не сентиментальна и не уделяешь особого внимания датам, а единственные цифры, которые тебя интересуют, указывают на настроение не самого близкого человека, который уехал в другой город.
Ты открываешь приложение несколько раз в день, с этого ты начинаешь утро, этим заканчиваешь свой день. Ты не ищешь себе никаких оправданий и честно признаёшься, что ведёшь себя глупо.
Ты знаешь, что Илья уезжал из города с настроением на троечку. Ты знаешь, что до пятёрки оно поднялось лишь спустя неделю. Ты хорошо помнишь тот момент, когда заметила, как твоё настроение упало в связи с этим, и вернуть его в прежнее состояние не удалось даже с помощью горячей ванны.

Ты знаешь, как всё поменялось спустя ещё одну неделю.
Ты наблюдала за тем, как его среднее настроение доросло до восьмёрки и колеблется в той области уже две недели. Иногда ты посматриваешь на своё настроение и видишь, что приложение показывает тебе почти идентичные цифры.
Проблемы лишь в том, что ты себя на них не чувствуешь.

Ты приходишь домой с бутылкой вина. Ты нечасто пьёшь сама и считаешь подобные поступки признаком слабости.
И ты позволяешь себе быть слабой.
Ты наливаешь розовое вино в стеклянный бокал, делаешь несколько глотков. И внезапно видишь его лицо.
Конечно, его нет в твоей квартире. Он по-прежнему в Брюсселе. Со своей новой работой. Своей новой жизнью.
Но его лицо воспроизводится в голове так чётко, как никогда раньше.
Ты видишь объём его щёк, изгиб его бровей, его рот – когда он улыбается, и когда он предельно серьёзен. Видишь его закрытые веки, когда он тебя целует.
И тебе становится так плохо, что ты хочешь выдавить это из себя. Ты чувствуешь, что вот-вот заплачешь, но щёки остаются сухими.
Ты делаешь ещё несколько глотков и решаешь узнать, как его дела.
Открываешь приложение.
Смотришь на зелёное кольцо вокруг его аватарки, которая не передаёт и малой доли той жизни и энергии, что есть в его лице.
Смотришь на его девятку.
И затем обращаешь внимание на своё настроение. На свою жёлтую семёрку.
Ты спрашиваешь себя:
– Неужели это мои семь?

*

Можно ли уверенно заявить, что по-настоящему красивые лица – это те самые лица, которые мы хорошо помним? Можно ли назвать такие лица любимыми?

I.

В офисе тихо. Многие уже разошлись по домам.
Я ставлю в дневнике ещё одну звёздочку, разделяющую мысли из общего потока, но новую фразу не пишу.
Добавить больше нечего, несмотря на то, что в голове целый ураган мыслей.
Я встаю из-за стола, поднимаю дорожную сумку и прощаюсь с оставшимися коллегами. Они желают мне хорошего отпуска. Рекомендуют хотя бы на день заехать в Брюгге, ведь это совсем рядом.
Через минуту я уже спускаюсь в лифте и со мной едут менеджеры, скорее всего начинающие.
– Не могу поверить, – говорит один из них. – То есть это действительно были просто случайные цифры?
– Не совсем. Приложение действительно замеряло какие-то характеристики и делало определённые выводы. Но создатель признал, что настроение – это сложная штука, которую невозможно выразить с помощью числового значения. И он знал об этом ещё на этапе разработки.
– То есть он обманывал людей?
– Сейчас чтобы выстрелить, надо сделать что-то магическое. В магии есть определённая доля обмана, вопрос только в том, насколько она велика.
Я слушаю, как умничает один из собеседников, и думаю, что второго ждёт более быстрый карьерный рост. Тут же отбрасываю эту мысль. Слишком шаблонная.
Вполне возможно, они не менеджеры.
Вполне возможно, не начинающие.
Вполне возможно, Илья не обрадуется нашей встрече так сильно, как мне бы хотелось, но я хотя бы увижу его лицо. И сравню с тем, что хранится в моей памяти.

Привет! Меня зовут Саша Козлов. Я пишу рассказы и работаю над созданием книги.
Если в вашем почтовом ящике не хватает уведомлений, то обязательно подпишитесь на мою email-рассылку. Смею сказать, что информация о новых постах будет появляться не так уж и часто. К тому же, вы в любой момент можете отписаться.
Но на этом плюсы не заканчиваются! Есть и много других, например, я не интернет-магазин, в котором вы когда-то что-то случайно купили. И не электронная квитанция от Uber. И даже не очередное уведомление от Facebook, которое вы забыли отключить.
К тому же, кто знает, может, вам даже понравится то, что я пишу. Тогда обязательно подписывайтесь. Как минимум, мне будет приятно.