Фонетики

Ф

Они жили в стенах.

Моему дому больше пятидесяти лет, и я почти уверен, что никто из его жителей не догадывался об их существовании.

Я бы тоже не знал о них, если бы не роковая случайность.

Ночью меня мучила бессонница. Ко мне она являлась нечасто, но когда всё же приходила, то вырывала всю возможную энергию из и без того измученного тела.

Я ворочался в кровати и слушал звуки окружающего мира. За окном еле-еле моросил дождь. Проносились машины. Изредка лаяла собака. Вместе с ними звучал дом. То и дело до меня доносились скрипы, трески, перестукивания – звуки, происхождение которых для меня всю жизнь оставалось тайной.

В ту ночь я не мог и подумать о том, что эта тайна раскроется так внезапно. Я вообще ни о чём не думал, кроме как, сколько ещё овец мне надо сосчитать, чтобы победить в неравной схватке с бессонницей.

Во рту пересохло, и, решив, что это могло помешать мне уснуть, я пошёл на кухню выпить воду. На обратном пути я понял, что оставил телефон в спальне. Переключатель находился со стороны кухни, так что мне пришлось добираться до кровати вслепую.

Почему-то я нисколько не сомневался в том, что знаю свою квартиру как свои пять пальцев. В принципе, так и было, но вот о теннисном мячике, оставленном на полу, я как-то не подумал. И наступив на него, я потерял равновесие и рухнул на стену. Моего веса хватило, чтобы проломить гипсокартон: он треснул так же легко, как впоследствии треснет моё представление об устройстве нашего мира.

Вслед за треском раздался громкий длинный шелест. Будто из образовавшейся дыры в стене на пол высыпалась груда осенних листьев.

Глаза, не успевшие привыкнуть к темноте, видели только расходящиеся радужные круги, возникшие после моего несуразного падения.

Отойдя в другой угол комнаты, я щёлкнул переключатель. Зажёгся свет, и я смог рассмотреть уровень нанесённого стене ущерба. Это была не просто трещина, а самая настоящая дыра – не меньше тридцати сантиметров в диаметре. Но куда большее внимание привлекало то, что аккурат под ней лежали два ярко-фиолетовых боа.

Было достаточно очевидно, что они выпали из разломленной стены. По крайней мере, я был абсолютно уверен, что у меня дома боа никогда не было, и если бы их оставил кто-то из гостей, я бы не мог упустить это – уж больно яркие они были.

Однако, вероятность того, что в стене дома кто-то хранил шарфы, была не так уж и велика, поэтому я всё же решил сходить за телефоном в спальню и сделать снимок и отправить его друзьям. Не меньше мне хотелось запечатлеть саму дыру – просто так, на память о нелепой ситуации.

Я вернулся в гостиную с телефоном, и под дырой было пусто. Боа пропали. Я видел их меньше минуты назад, и теперь их не было.

Мозг нашёл логическое объяснение происходящему практически мгновенно: я был уставшим, к тому же я ушибся, и мне могло просто привидеться. Этот аргумент звучал достаточно логично, но я ему, конечно, нисколько не верил.

Я обошёл всю квартиру, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Выключил свет. Лёг в кровать.

И тут же заснул, не обратив внимание на то, что за окном перестал моросить дождь, пропали машины и лающая собака, а все скрипы, трески и перестукивания растворились в тишине.

*

На следующий день я оказался в гостях у своих друзей. Они – парень и девушка – снимали квартиру в соседнем доме. Я не мог с ними не поделиться произошедшим и несмотря на то, что я оформил свой рассказ как забавную историю, они видели, что меня это не на шутку взволновало.

– Фиолетовые шарфы из перьев? – ещё раз уточнил парень.

Я кивнул.

– Ну, хорошо. И куда они по-твоему пропали?

Стоит отметить, что дом, в котором жили мои друзья, был таким же старым, как и мой. Звукоизоляция у него была плохая, поэтому мы без труда слышали, что последние пятнадцать минут соседи на этаж выше катают по полу невообразимо тяжёлые металлические шары. Другого объяснения звукам, раздающимся сверху, я не находил.

– Это, конечно, безумие, – сказал я. – Но когда я ходил в спальню за своим телефоном, то слышал шелест.

Шары как будто стали ещё тяжелее, мне пришлось немного повысить тон, чтобы друзья могли меня услышать.

– Хотя я как будто не хочу признавать, что слышал это, – продолжал я. – Потому что это действительно странно и абсолютно невероятно.

Шары начали ездить быстрее и ещё громче. К ним присоединились с лязгом падающие металлические кубы.

Девушка занервничала и, выйдя на балкон, вернулась с небольшим молотком. Она несколько раз стукнула им по батарее и что-то сказала. Кажется, её слова звучали так:

– Совсем уже охамели.

Я продолжил:

– Видите ли, я почти уверен, что они заползли в стену обратно.

Шумы сверху ещё больше начали напоминать металлоперерабатывающий завод.

– У ваших соседей ремонт, что ли? – чуть ли не криком спросил я.

Парень пожал плечами.

– Не знаю, последние три месяца там никто не жил. Видимо, новые жильцы заехали и делают ремонт.

Никто не жил. Эти слова молнией пронеслись по моему телу.

– Идём, проведаем их, – сказал я.

Но когда мы вышли в подъезд и поднялись на этаж выше, всё смолкло.

Я нажал на дверной звонок, и ответа не последовало.

Мы прождали у дверей не меньше трёх минут, подолгу задерживая палец на звонке. Никакого ответа. Я обратил внимание своих спутников на то, что в глазке не горел свет, а коврик под дверями был покрыт пылью.

Мы вернулись в квартиру, и парень сказал:

– Это какое-то безумие.

А я ответил:

– И знаешь, что ещё? Я объяснил себе это сквозняком у себя дома, но я уверен, что они шевелились.

Надо мной этажом выше рухнул ещё один металлический шар и неуверенно покатился в дальний угол комнаты. Он ударился с таким звуком, что я невольно подпрыгнул. Мы с друзьями медленно проводили взглядом источник звука вдоль потолка.

Затем всё замерло. Вокруг воцарилась тишина. Я слышал, как кровь стучит в моих висках. Я слышал, как сердце вырывается из грудной клетки. Казалось, ещё чуть-чуть – и я услышу, как в панике носятся мысли в моей голове.

И дальше я повёл себя так, как себя нельзя вести в гостях.

Дальше я повёл себя так, как не поведёт себя ни один нормальный человек в здравом уме. Но, видимо, уже тогда с моим умом было не всё в порядке.

Я подобрал молоток, которым девушка стучала по батарее, и, запрыгнув на стол, резко ударил по потолку.

Дыру я не проломил, лишь посыпалась штукатурка. И ещё: я абсолютно уверен, что  услышал шелест – тот же, что и у себя дома.

Я хотел поделиться результатами своего эксперимента с друзьями, но меня как можно более дипломатично попросили уйти.

*

К моменту моего возвращения домой у меня уже было представление о том, что происходит. Представление, но не понимание. А о некотором принятии и говорить не стоило.

Они встретили меня дома. Они висели на стене – той самой, в которой я проломил дыру. Они ждали моего прихода. Они хотели со мной поговорить.

Их фиолетовые тельца, так похожие на перьевые шарфы, выложили на моей стене слово “привет”.

– Привет, – произнёс я.

Прошелестев, они поменяли своё расположение так, чтобы получилось новое слово.

“Спроси”.

– Кто вы? – спросил я.

Из дыры вылезло ещё несколько боа, чтобы могло получиться слово подлиннее.

“Фонетики”.

– Что вам надо?

Несколько секунд и передо мной появилось новое слово.

“Молчание”.

Почему же я до сих пор не убежал? Возможно, моё любопытство пересилило чувство самосохранения. Или же мой страх не дал мне сдвинуться с места.

– Моё молчание? Чтобы я не рассказывал о вас?

Большая часть шарфов расползалась по углам стены, чтобы оставшиеся из них смогли сформировать короткое “да”.

Затем из дыры в стене вылезли ещё несколько десятков фонетиков. Их течение сопровождалось еле слышным шелестом.

Им потребовалось какое-то время, чтобы заполнить собой всю стену и образовать вопрос.

“Ты будешь о нас рассказывать?”.

– Да, – нервно вскрикнул я. – Конечно, да.

На меня мчался поезд. Я слышал, как его колёса стучали по рельсам, как ревел его гудок. Но поезда не было. Только звук.

Фонетики перемешались на стене, но вопрос не изменился.

“Ты будешь о нас рассказывать?”.

– Да, как я могу не рассказывать про вас, – неуверенно ответил я.

Поезд сходит с рельс. Торнадо несётся по пустыне. Цунами накрывает город. Гремит атомный взрыв. Тысячи людей кричат в отчаянии.

“Ты будешь о нас рассказывать?”.

И вновь я открыл рот, чтобы ответить “да”. Я почувствовал, как открылись мои губы и язык щёлкнул по нёбу. Я был абсолютно уверен, что сказал “да”, но услышал, как мой собственный голос ответил:

– Нет.

Я ещё раз сказал “да” – и услышал ещё одно “нет”.

Я повторил это слово ещё несколько раз. Только ”нет” – больше ничего.

Затем фонетики уползли обратно в дыру и на моей стене остался лишь один из них. Вероятно, именно он ко мне и обратился.

– Боюсь, у тебя нет выбора.

Эти слова он сказал моим собственным голосом.

– Боюсь, что мы не оставим тебе других вариантов.

– Вы угрожаете мне? – спросил я.

– Скорее защищаем себя.

– Почему про вас никто не знает?

– А почему никто не знает про тебя?

Как иронично, что этот вопрос задал мой собственный голос.

– Наверное, я не преследую такую цель.

– Мы, наверное, тоже. Мы не хотели бы, чтобы о нас кто-либо знал.

– О вас знает кто-то, кроме меня?

– Периодически происходят нежелательные инциденты, и про нас узнают. Но мы боремся с распространением информации.

– Как?

Мой голос тяжело вздохнул.

– Кто-то с нами сотрудничает, кто-то заканчивает не лучшим образом.

Нам несложно сделать так, чтобы кого-то не услышали. А если он решит об этом написать, несложно доказать остальным людям, что он сумасшедший. Слышали про синдром Туретта? Несложно и его убедить в том, что он болен. Шизофрения, знаете, наверное?

Я ахнул. Но я не был до конца уверен, что этот звук вышел из моего собственно рта.

– Эти болезни – дело ваших рук?

– Нет-нет, мы их не изобретали. Точно так же, как и понятие звука не мы изобрели. Мы просто можем на него влиять. Да и само слово “фонетики” – это ваших рук дело, нам бы и в голову не пришло называть себя набором звуков.

Какое-то время мы молчали. В воздухе висел вопрос, и я уже знал ответ на него.

– Хорошо, – сказал я. – Я понял. Надо сотрудничать. Что я должен делать?

– Мы не требуем от тебя многого. Живи, как жил, чтобы у других людей к тебе появлялось меньше вопросов. Извинись перед друзьями, скажи, что сам не свой был. И почини стену, если тебе не сложно. Удачи!

И с этими словами фиолетовое боа прошелестело обратно в дыру.

Я остался один – с полным пониманием того, что больше никогда не почувствую себя в одиночестве.

*

Да, я знал ответ на висевший в воздухе вопрос, но вслух я назвал неправильный.

Конечно, я сразу же уехал. На сборы ушло не больше десяти минут.

Я бросил в рюкзак всё самое нужное, сел в машину и поехал за город. Была глубокая ночь, и я всё боялся, что из темноты на меня выскочит фиолетовый клок чего-то пушистого. Подъехав к ручью, я остановился и разложил палатку. Я оставил фары своей машины включёнными. На всякий случай. Чтобы было спокойнее.

Я знал, что природа поможет мне успокоиться и взять себя в руки, но приехал я сюда не поэтому. Фонетики прятались в стенах, здесь им было меня не достать. Так что я достал ноутбук и начал писать. Я должен был успеть закончить эту историю, пока мой мозг не начнёт убеждать меня в том, что всё это мне привиделось.

Впрочем, я бы очень хотел, чтобы он смог меня в этом убедить.

К миру я относился точно так же, как и к своей квартире. Я думал, что знаю его как свои пальцев. Мне казалось, что я смогу найти дорогу от кухни до спальни, не включая свет. Фонетики оказались моим теннисным мячиком, после которого всё неожиданно рухнуло.

На моём ноутбуке написано всего несколько слов. “Они жили в стенах”. И больше ничего. Не получается подобрать нужные слова. Как написать это так, чтобы люди мне поверили?

И вдруг я понял, что этому тексту, вероятно, уже не суждено появиться на свет. Звенит дверной звонок, хотя ни у палатки, ни у машины его, конечно, нет и в помине.

Привет! Меня зовут Саша Козлов. Я пишу рассказы и работаю над созданием книги.
Если в вашем почтовом ящике не хватает уведомлений, то обязательно подпишитесь на мою email-рассылку. Смею сказать, что информация о новых постах будет появляться не так уж и часто. К тому же, вы в любой момент можете отписаться.
Но на этом плюсы не заканчиваются! Есть и много других, например, я не интернет-магазин, в котором вы когда-то что-то случайно купили. И не электронная квитанция от Uber. И даже не очередное уведомление от Facebook, которое вы забыли отключить.
К тому же, кто знает, может, вам даже понравится то, что я пишу. Тогда обязательно подписывайтесь. Как минимум, мне будет приятно.