Влюблённые

В

– Я делаю это впервые. 

Я говорю это по меньшей мере в четвёртый раз за сутки. Информацию о прежнем опыте пересадки сознания у меня уточняют по телефону; затем этим интересуется девушка, принимающая заявку в холле; позже происходит диалог с психологом, который не только спрашивает, испытывал ли я себя в другом теле до этого, но и задаёт множество каверзных вопросов о том, что сподвигло меня решиться на подобный эксперимент.

В четвёртый раз меня об этом спрашивает врач, который непосредственно будет заниматься операцией. И получив ответ, торопится ехидно добавить:

– Ищете новых ощущений, да?

Я вежливо киваю, решив, что подобный диалог доктор прокручивает несколько раз за день.

Палату, в которой я нахожусь, отделяет от её комнаты-близнеца стеклянная стена. За ней находится второй нейрохирург и мой донор Нильс, с которым всего несколько минут назад мы подписали ряд юридических соглашений.

– А он хорош, – уверенно произносит доктор, будто одобряя мой выбор.

Нет, Нильс не хорош.

Он безупречен. Красивый, стройный, с роскошными волосами и сверкающими глазами. Такие парни всегда были магнитом женского внимания. Даже если бы я вернулся в его возраст, лет на десять назад, я бы не смог ему составить никакой конкуренции.

Безусловно, тело Нильса стоит своих денег.

– Ну что ж, если возражений нет, можем приступить, – говорит доктор и жестом предлагает сесть в кресло.

Я устраиваюсь в кресле и боковым зрением вижу, что Нильс делает то же самое. Затем стеклянная стена между нами перестаёт быть прозрачной.

– Сейчас 17:07, – доктор показывает на часы, висящие на стене. – Я обязан вам напомнить, что по условиям контракта вы обязуетесь вернуть тело в целости и сохранности до полудня следующего дня.

– Помню, – коротко отвечаю я.

На мою голову надевают обруч, и спустя секунды вокруг начинают плясать солнечные зайчики. Их становится всё больше, пока они не заполняют весь диапазон зрения.

Раздаётся резкий хлопок. Зайчики растворяются. В 17:08 я нахожусь в соседней комнате – в теле, на одиннадцать лет младше моего собственного.

*

Я смотрю на своё отражение и не верю своим глазам. Если, конечно, их можно назвать своими.

Из зеркала на меня смотрит очаровательный юноша, которого не стыдно назвать сказочным принцем.   

Я делаю несколько движений, чтобы убедиться в том, что юноша повторяет их. Сегодня я широкоплечий блондин с голубыми глазами и носом идеальной формы.

Вообще-то мои собственные глаза тоже голубые. По крайней мере, раньше я так думал. Теперь они мне кажутся блеклыми и невзрачными, тускло-серыми с еле заметным голубым оттенком.

Я щупаю пальцами кожу, чтобы убедиться в совершенстве своего тела. Если, конечно, его можно назвать своим.

Я нервно вздыхаю, и юноша в отражении вздыхает вместе со мной. Я натягиваю себе на лицо улыбку и говорю чужим голосом:

– Всё в порядке. Ты просто отдыхаешь.

Я добавляю:

– Ты заслужил этого.

Я выхожу из уборной и возвращаюсь на своё место возле барной стойки. Я заказываю себе самый лёгкий коктейль.

Ну что ж, посмотрим, на что способен такой привлекательный мужчина. Я осматриваю зал и ловлю на себе женские взгляды. Кто-то смотрит украдкой, некоторые сразу отводят глаза, и я читаю в этом движении мысль: “Какой красивый парень, но я до него явно не дотягиваю”. Как будто мы с этими девушками поменялись местами.

Когда несколько месяцев назад я услышал про возникновение фирм, которые позволяются арендовать чужое тело посуточно, я назвал это вздором. Не могу поверить, что сейчас я сижу в баре в чужом теле, которое я снял всего лишь для того, чтобы обворожить какую-нибудь красотку. Меня мучают запоздалые сомнение и смущение от количества внимания, которое привлекает моя персона, но всё это мгновенно улетучивается, когда я внезапно вижу её.

Как и Нильс, она – магнит внимания для представителей противоположного, да и не только, пола. Среди всех остальных она выделяется двумя моментами.

Во-первых, она невероятно красива: в её внешности и одежде есть что-то такое, будто она стоит на сцене в тёмном зале, и на неё направлены все прожекторы. Цвет помады, подчёркивающей её тонкие губы, идеально подходит её коротким рыжим волосам и изумрудным блестящим глазам.

Во-вторых, она не отводит от меня взгляд. Она смотрит на меня так, будто зовёт к себе.

И ещё. Когда к ней обращается бармен, она что-то ему отвечает и улыбается, отчего на её левой щеке образуется ямочка. Только на левой.

Я ловлю себя на мысли, что такая же особенность была у Кассандры. Вспомнив о ней, я напрягаюсь и говорю себе, что я решил арендовать тело в том числе для того, чтобы о ней не вспоминать.

Затем я вспоминаю слова своего психолога и шёпотом говорю себе:

– Нет, Чарли, ты здесь не из-за неё. Ты здесь ради себя.

Бармен ставит передо мной долгожданный коктейль. Я делаю глоток и слышу рядом чей-то голос:

– Как вам творчество Магритта?

Мне даже не надо оборачиваться, чтобы понять, что это её голос. Я абсолютно в этом уверен, потому что за четыре слова я успеваю услышать и прочувствовать в нём нежность, сексуальность, уверенность в себе и невероятную энергию. Идеальному телу – идеальный голос.

– Крайне уважительно, – отвечаю я и радуюсь тому, что звучит соловьиный голос Нильса вместо моего охрипшего и гнусавого. – Порой мне кажется, что его произведения строятся на сложности ради сложности и никакой идеи в себе не несут, но я успокаиваю себя тем, что могу чего-то не понимать.

Только после своего ответа я поворачиваю голову. Чтобы увидеть её вкрадчивый взгляд, еле заметную улыбку и маленькую ямочку на левой щеке.

Теперь она намного ближе и я вижу, что у неё на лбу проступают веснушки, которые она не прячет пудрой. И что в её ушах маленькие голубые серьги – скорее всего, из малахита. Их цвет подчёркивает красоту и бездонность очаровательных глаз, которые не сводят с меня свой взгляд ни на секунду.

– Вот как? – её брови приподымаются так, чтобы я смог обратить внимание на их асимметричность. – Никогда не думала, что Магритт специально пытался показать простые вещи сложными. Но допустим. А эта картина вам как? Её вы понимаете?

Она указывает рукой (длинные, будто аристократические, пальцы; персиковый маникюр; отсутствие колец) на картину, висящую напротив барной стойки. На полотне двое прижатых друг к другу людей – мужчина и женщина. Они так близко, что их полуоткрытые рты неизбежно соприкоснулись бы в нежном, страстном поцелуе, если бы не один нюанс: головы обоих завёрнуты в белые простыни.

– Кажется, эта картина называется “Влюблённые”, – говорю я.

– Верно. Одна из моих самых любимых.

– В таком случае, на мне большая ответственность. Боюсь неправильно распознать её смысл.

– Ошибка не страшна, страшен страх ошибки, – уверенно заявляет моя собеседница.

– Первое, что приходит на ум, – начинаю я, – что мы, на самом деле, не знаем человека, которого любим. Что любовь слепа. Однако, насколько я знаю Магритта, всё не может быть так просто. Думаю, есть у этой картины и другой слой – что нас постоянно что-то разъединяет, не даёт нам сблизиться. На этой картине такую функцию выполняют простыни.

– А вы никогда не думали, что мы в любви выдаём себя вовсе не за тех людей, которыми являемся?

Её вопрос застаёт меня врасплох, и я спрашиваю себя, может ли она знать о том, что это не моё тело. Догадывается ли она о том, что я пользуюсь услугами аренды тел? Разве могло меня что-то выдать?

– Возможно, всё наоборот, – отвечаю я. – Вне любви мы ведём себя не по-настоящему.

Она снова расплывается в чарующей улыбке и, слегка приоткрыв свой чувственный рот, говорит:

– Клэр.

И меня тут же накрывает волна самых разных эмоций. Сначала приходит мысль о том, что это же любимое имя Кассандры, и меня переполняет злость на себя за то, что думаю об этом в такой момент. Следом идёт невероятная радость от того, что у меня завязалось знакомство с удивительно привлекательной и, вероятно, достаточно умной девушкой. И наконец меня накрывает пугающее удивление от моего ответа, который я даю Клэр:

– Нильс. 

Таким именем я себя называю.

– Рада нашему знакомству, Нильс.

Некоторое время я рассуждаю о том, почему я назвал чужое имя, и о том, как же быстро и неосознанно я это сделал, но Клэр вовремя выдёргивает меня из размышлений и говорит:

– Ваша очередь.

– Моя? 

– Да. Ваша очередь спрашивать.

Я спрашиваю её, какую музыку она слушает. И она называет мои любимые группы – даже те из них, о которых, казалось бы, никто, кроме меня не слышал.

Она спрашивает меня, какую книгу я прочёл последней. Я отвечаю, и выясняется, что Клэр тоже недавно её читала и готова подискутировать на тему финального выбора главного героя. Выясняется, что наши мнения сходятся.

В какой-то момент я понимаю, куда это всё идёт, но я не знаю, как это остановить. Я не хочу это останавливать.

Мы задаём друг другу десятки вопросов, и с каждым ответом я всё больше убеждаюсь в своей догадке. У нас одинаковые вкусы. Одинаковые увлечения. Похожее мировоззрение.

Я искал себе увлечение на одну ночь, а нашёл то, во что никогда не верил.

За весь диалог мне ни разу не приходит на ум тоскливая мысль о том, что завтра утром карета станет тыквой, я просто не успеваю об этом подумать. Клэр не перестаёт меня удивлять настолько, что в какой-то момент я к этому привыкаю, и когда она предлагает поехать в отель, это кажется абсолютно естественным – будто мы туда едем далеко не в первый раз. На выходе из бара она останавливается, поворачивается ко мне, смотрит своими изумрудными глазами в мои (или не мои) голубые и говорит:

– Надеюсь, сегодня у нас всё будет по-настоящему.

Позже мы оказываемся в отеле, и как только закрывается дверь номера, она начинает раздеваться, предлагая мне взглядом повторять за ней. Я поспешно расстёгиваю рубашку, и моя рука тянется к выключателю, но Клэр качает головой, говоря “я хочу тебя видеть”, и в этот момент я уже не помню о том, что она говорит это телу Нильса: я чувствую, что она обращается ко мне, к моей душе.

*

Я просыпаюсь от пронзительной трели будильника. Он уведомляет меня о том, что до окончания сроков сдачи тела остаётся лишь час, и этого времени хватает впритык на то, чтобы доехать до офиса.

Клэр нет в номере, ровно как и её вещей. Зато на тумбочке лежит записка с номером телефона и просьбой позвонить. Я поспешно одеваюсь и кладу бумажку в карман.

Я оказываюсь в кресле нейрохирурга за пять минут до критического срока – теперь уже внутри правой, а не левой комнаты – и наблюдаю за своим спящим телом, расположенном в комнате-близнеце.

Доктора внимательно осматривают тело Нильса на предмет полученных повреждений и находят лишь небольшой синяк на бедре, который покрывается медстраховкой. Его оставила мне Клэр, когда слишком сильно надавила коленом на мой таз, и мне становится обидно от того, что этот любовный сувенир сохранит на себе Нильс, а не я.

На мою голову надевают обруч, и вокруг начинают плясать солнечные зайчики. Раздаётся резкий хлопок. Я открываю глаза в левой комнате.

– Ну как, получили новые ощущения? – заигрывающе спрашивает доктор.

– Да, – говорю я. И думаю, что любовь, какой бы она ни была, всегда чувствуется по-новому.

Я прошу врачей пропустить меня в комнату к Нильсу, чтобы я смог лично его поблагодарить, но они мне отказывают: 

– К сожалению, донор пробыл достаточно много времени без тела, и ему нужен отдых. Ближайшие несколько часов он будет спать, а точнее просыпаться.

– Но он хорошо себя чувствует? 

– Сейчас не особо. Но скоро ему станет намного лучше. Сами понимаете, работа доноров стоит своих денег.

Я пишу небольшую записку со словами признательности Нильсу и прошу врачей передать её, когда он проснётся.

Затем я уверенно шагаю по коридору к выходу и кручу в руках номер телефона Клэр. Чувствую себя невероятно. Хочется прыгать и танцевать. На моей душе весна.

И лишь когда я выхожу на улицу и сталкиваюсь лицом к лицу с падающей жёлтой листвой, я понимаю, что сейчас осень, – и что я попал в переплёт, из которого не так уж и просто будет выпутаться.

*

Человека, к которому я прихожу в подобных ситуациях, зовут Брайан. Если, конечно, у меня были подобные ситуации.

Мы познакомились в университете и довольно быстро выяснили, что хорошо друг друга слушаем и понимаем. Настолько хорошо, что можем друг другу объяснять собственные поступки, мысли и желания. 

Брайан увлекается большим теннисом, имеет престижную работу и счастлив в браке: у него замечательная жена Тереза и двое детей. Несмотря на последнее он не смотрит на меня свысока, а я в свою очередь не чувствую себя с ним некомфортно.

Даже когда я рассказываю ему о том, что решил воспользоваться услугами аренды тел.

– Ты же мне сам советовал каких-то новых ощущений после развода с Кассандрой, – говорю я.

Брайан морщится при упоминании её имени.

– Эта дрянь вымотала все твои нервы и обобрала тебя до нитки, – отвечает Брайан.

– И теперь благодаря ей я впутался в историю, – продолжаю я.

– Нет уж, – Брайан смеётся тёплым и добрым смехом, – ты впутался в незабываемое приключение. И не благодаря ей, а благодаря себе.

– Благодаря себе, – повторяю я. – Разумеется.

– Ну хорошо, значит, Клэр, – после небольшой паузы произносит Брайан. – Расскажи, какая она.

– Чудесная, – проговариваю я и чувствую, как я весь растворяюсь, вспоминая её лицо. – Рядом с ней я как мальчишка. Не в том плане, что чувствую, будто она старше меня, нет. Я просто думал, что в мои годы такие чувства уже невозможно испытывать. Что такое могут только подростки.

– В твои годы? Не говори так, пожалуйста, а то я начинаю чувствовать себя старым.

Мы оба смеёмся.

Брайан чуть выше меня и определённо шире. Его аккуратные движения и жесты заставляют думать, что в юношестве он занимался балетом или танцами.

– Послушай, Чарли, – аккуратно говорит он. – Вы с Кассандрой уже не виделись сколько? Полгода? Больше? Не пора ли о ней забыть?

Я отвечаю ему спокойно. Впрочем, вполне возможно, что я изо всех сил стараюсь звучать спокойно:

– Я не люблю её больше, об этом речь не идёт. Но мы провели вместе так много лет, что я неизбежно вспоминаю её – даже в самые неудобные моменты.

– Давай я спрошу прямо. В постели с Клэр ты думал о ней?

– О нет, что ты, – и снова я весь растворяюсь, вспоминая о вчерашней ночи. – Рядом с Клэр я думаю только о Клэр. И рядом с тобой я думаю только о Клэр. И вообще ни о ком другом я думать не могу теперь. Если я и хотел найти способ избавиться от мыслей про Кассандру, то вот он.

– Мне кажется, не самый удачный, – хмыкает Брайан. – Но если тебе хорошо, поверь, меня всё устраивает.

Мы переходим на другие темы, я расспрашиваю его про работу, семью и теннис. Как и ожидалось, у Брайана всё замечательно, и я действительно этому рад.

В какой-то момент ему звонит Тереза, он извиняется и говорит, что отойдёт на минутку. И оставшись с самим собой, я думаю о том, что мне, пожалуй, тоже пора позвонить. 

Вопреки своему обычному поведению я не продумываю свои действия наперёд. Я набираю номер Клэр. Как и в случае с поездкой в отель, мне это кажется абсолютно естественным. При этом я хорошо понимаю, что в трубке она услышит не тот голос, что слышала вчера.

Однако, этому необдуманному диалогу не суждено произойти. Оператор сообщает о неправильно набранном номере. Я пробую ещё раз, но безуспешно.

– Что-то не так? – спрашивает вернувшийся Брайан.

– Хотел набрать Клэр, но… – я замолкаю.

– Только не говори мне, что твоя фея ночи оставила тебе случайный набор цифр, – говорит мой друг.

– Сомневаюсь. Скорее ошиблась какой-то цифрой.

– О, Чарли, – Брайан вздыхает, а затем внезапно подходит ко мне впритык и крепко меня обнимает. Его рука хлопает по моему плечу. – Не переживай, прошу. Если она действительно не оставила тебе свой номер, она не стоит твоего внимания.

Разумеется, стоит. И я абсолютно в этом уверен. Я пытаюсь это объяснить:

– Слушай, мы с тобой знакомы сколько уже? Пятнадцать лет, да? Мы вроде как разделяем интересы друг друга. Редко спорим. Слушаем похожую музыку. Предпочитаем книги одних и тех же жанров. С Клэр всё не так. Дело не в том, что мы с ней думаем одно и то же про каких-то персонажей, дело в том, что мы знакомы с одними и теми же персонажами. На протяжении всей жизни мы абсолютно случайно выбирали одних и тех же авторов, одних и тех же музыкантов. Брайан, если это не судьба, то что тогда? Я не верю в подобные совпадения.

– Эйнштейн говорил, что совпадения – это способ Бога сохранять свою анонимность.

– Ну что ж, если так, то нас свёл сам Господь Бог. И мы неслучайно вечером оказались в одном и том же баре.

– И неслучайно ты был при этом в чужом теле?

– Может быть. Да, может быть. Может, мой возраст мог бы её оттолкнуть изначально, а теперь она узнала меня поближе и точно так же чувствует, что в этой встрече есть нечто судьбоносное – настолько судьбоносное, что ей неважно, как я выгляжу и сколько мне лет.

Брайан некоторое время молчит, а потом очень серьёзно на меня смотрит и говорит: 

– Да, друг. Ты действительно как мальчишка.

– И как мальчишке, мне как раз пойти её искать, – смущённо отвечаю я.

Мы обнимаемся на прощание, Брайан просит меня беречь себя и добавляет:

– Прошу тебя, Чарли, не делай глупостей.

Это довольно странная просьба, ведь я и не собираюсь делать никаких глупостей. То, что я делаю сейчас, возможно, самое умное, что я делал за всю свою жизнь.

Напоследок Брайан задаёт мне вопрос, на который ни один из нас не может дать точного ответа:

– Когда ты был в теле Нильса, у тебя были его руки и глаза, его слух, его обоняние, его голос. Что если и чувства эти к Клэр – это чувства Нильса, а не твои собственные?

*

Позже мои собственные ноги приводят меня в бар, и я сажусь на то же самое место и заказываю такой же коктейль. Я осматриваю посетителей в надежде встретить девушку, которую полюбил мгновенно и безвозвратно.

Сегодня суббота, и в баре полно людей. Кажется, некоторые лица девушек мне знакомы – и вчера они дарили мне куда больше внимания, чем сегодня. Клэр среди них, конечно же, нет.

Ко мне подходит бармен и спрашивает, обновить ли мне коктейль. Я и не заметил, как скоро его осушил. Его вопрос я игнорирую и вместо этого говорю:

– Послушай, тут, на этом самом месте, вчера сидели парень с девушкой. Парень блондин, а у девушки короткие рыжие волосы. Припоминаешь таких?

– Может быть, припоминаю, но тебе-то какое дело? – недоверчиво спрашивает он.

Секунду я сомневаюсь, признаваться ли в правде. Затем понимаю, что других способов получить ответ я просто не вижу.

– Дело в том, что тем парнем вчера был я.

– Не очень-то похож, – бармен кривится.

Я отвечаю ему двумя словами: “Аренда тел”. И он кривится ещё больше.

– Не понимаю я вас, ты уж прости. Принятие других – это, конечно, важно, но арендаторы меня слегка напрягают.

– По-моему, это просто хороший способ вспомнить былые времена.

– Былые времена? – бармен хмыкает. – Моей сестре тридцать лет. Кажется, будто вся жизнь впереди, так ведь?

Я киваю.

– Когда пару месяцев назад началась вся эта фигня с возможностью арендовать любое тело, она как с катушек слетела. Сказала, что будет копить ещё годик или два, потом продаст родительский особняк и купит себе тело двадцатилетней. Я спросил её, не рано ли об этом думать. Она ответила: “о бессмертии никогда не рано думать”. Представляешь, да? Моя старшая сестра хочет стать моей младшей.

– Купить? – спрашиваю я. – В смысле, долгосрочно арендовать?

– Купить – это купить. Есть разные варианты. Можешь с кем-то поменяться телами навсегда. По контракту. Как раньше менялись квартирами с доплатой, теперь можно меняться телами. Тело – это ведь тоже своего рода дом. Законом это пока не запретили, но судя по последним новостям, лавочку скоро прикроют. К тому же, в некоторых странах делают операции по пересадке твоего сознания в тело только что умершего. Даже без согласия родственников. Но это бешеных денег стоит.

– С ума сойти.

– Вот именно, с ума сойти, – говорит бармен и собирается уходить к другому клиенту, но я его останавливаю.

– Постой. Та девушка, что была со мной вчера. Она часто тут бывает? Её зовут Клэр. Я ищу её.

Бармен медлит с ответом, оглядываясь по сторонам.

– Да, бывает иногда. Если не ошибаюсь, она общается с девушкой, которая у нас постоялица, но её сегодня тоже нет.

– Послушай, мне надо с ней встретиться. Я хорошо заплачу за любую информацию. Номер телефона, адрес, хотя бы фамилия. Что угодно.

Бармен смотрит на меня ещё подозрительнее, чем прежде. Чтобы развеять его сомнения, я торопливо кладу ему в руку три крупные купюры.

– Если хоть что-то узнаешь, заплачу столько же, – говорю я и протягиваю ему свою визитку.

Получив деньги, бармен меняется в лице и становится куда доброжелательнее.

– Вижу, ты серьёзно запал, – говорит он и уходит на дальний конец барной стойки, где его заждались другие клиенты.

Я остаюсь сам и снова смотрю на “Влюблённых” Магритта.

Я представляю, что на простыне, обтягивающей лицо мужчины, находится лицо Нильса. И вопрошаю о том, было ли чьё-то лицо на теле Клэр. 

Догадывалась ли Клэр о том, что её вчерашний спутник находится в чужом теле? И может ли быть такое, что она тоже была не в своём?

Я спрашиваю себя, важно ли это для меня. Конечно, я полюбил её не за красоту, а за внутренний мир. Но что если окажется, будто это старушка, которая решила напоследок хорошо провести ночь перед собственными похоронами?

*

Дорогая Клэр, кто если не ты, ответит мне на вопрос: что люди называют любовью?

Большую часть своей жизни я провёл с одним человеком. Мы познакомились, когда она была ещё совсем юной девчонкой. Мы расстались, когда она уже стала взрослой женщиной, которая от юной девчонки оставила разве что ямочку на щеке. Рядом с ней я возмужал и стал личностью. Рядом с ней я испытывал самое большое счастье и самое большое горе, что доступны мужчине.

Её звали Кассандра. Её и сейчас так зовут, просто в истории моей жизни ей больше нет места, потому я называю её имя в прошедшем времени. 

Я любил её, и об этом я тоже говорю в прошедшем времени. Она любила меня, и, оглядываясь на то, как всё закончилось, я могу сказать, что если факт её любви и можно принимать, то исключительно в прошедшем времени.

Я спрашиваю: можно ли о любви говорить в прошедшем времени? Можно ли называть словом, символизирующим вечность, то, что осталось в прошлом?

Дорогая Клэр, я обращаюсь с этими вопросами к тебе, хотя знаю, что никогда их тебе не задам. Ты не тот человек, с которым я хочу тревожить своё прошлое. Ты – тот человек, с которым я вижу своё будущее.

Жизнь непредсказуема и удивительна, но похоже, что к этой мысли я пришёл только после встречи с тобой.

Тем вечером я не искал любви. Я искал приключений, новых ощущений, секса – чего угодно, но только не любви. То тело, в которым ты меня видела, было арендовано всего на одну ночь. За одну ночь нельзя найти любовь – так я думал раньше, понимаешь?

Я арендовал тело, чтобы заставить незнакомого человека испытать интерес к красивой оболочке. И встретил тебя, чтобы почувствовать, как ты любишь мой внутренний мир. Ведь я помню, как ты смотрела в мои глаза. Сквозь них ты заглядывала в мою душу.

В твоём взгляде было много разного. Я видел в нём нежность, трепет, заботу, восхищение. Я видел в нём такой спектр эмоций, который не наблюдал никогда раньше.

Кассандра никогда на меня так не смотрела.

*

На следующий день я позвонил в фирму, где арендовал тело, и попросил меня связать с Нильсом. Мне ответили, что он больше не предоставляет услуги донора, в связи с тем, что последний обмен тел он перенёс не слишком хорошо.

В контракте, который я подписывал с Нильсом, нет ни его электронной почты, ни номера телефона, ни каких-либо других контактов. Есть только его имя и фамилия – Нильс Розеншлех. И в современном мире этого абсолютно достаточно, чтобы найти человека.

Я нахожу все его аккаунты в социальных сетях. Большинство из них скрыто либо содержит слишком мало информации. Всё, что я узнаю про него, укладывается в короткий список: он слушает рок, увлекается Японией, разбирается в истории, вероятно, много читает. А ещё я нахожу его фотографию в полный рост, где он стоит на фоне своего дома, на что указывает подпись. Геотэг, к сожалению, стёрт, но, к счастью, я знаком с сервисами, которые по фотографии дома могут найти его на карте.

Оказывается, Нильс живёт почти в сотне километров за городом. Спустя час я уже еду по трассе.

Я предполагаю, что он не слишком мне обрадуется, да и вообще ему покажется довольно странным то, что я его зачем-то решил найти, но пока я еду, я готовлю речь.

Я расскажу ему о том, что влюбился в девушку и хочу быть с ней предельно честным. Но для того, чтобы она меня выслушала, я должен быть перед ней в том теле, с которым она уже знакома. Хотя бы для того, чтобы она мне поверила. И да, Нильс, я слышал, что твой мозг не очень хорошо перенёс последнюю аренду, поэтому спешу сообщить, что во-первых, я плачу в этот раз в два раза больше, а во-вторых, мне не нужно твоё тело Аполлона надолго, достаточно всего лишь пары часов.

Наконец я подъезжаю к его дому и лишь тогда обращаю внимание на его размеры.

Конечно, я слышал о том, что доноры зарабатывают хорошие деньги. Но такого я не предполагал.

Нильс живёт в четырёхэтажном готическом дворце. И это именно дворец: крайне сложно такое строение назвать домом или же особняком.

Я выхожу из машины и иду ко входу. Я размышляю о том, что, возможно, ценник стоит поднять не в два, а в пять раз.

Перед входом во дворец находится безупречно ухоженный сад, вечнозелёная трава которого контрастирует с тёмно-серыми стенами дома и высокими, полностью зашторенными окнами.

Я нажимаю на дверной звонок и тут же слышу чьи-то шаги изнутри дома.

Дверь открывается, и передо мной оказывается старый мужчина в безупречном смокинге. Он приятно улыбается мне, немного кланяется и говорит:

– Добрый день. Как я могу вам помочь?

Мои глаза лезут на лоб, когда я прихожу к пониманию того, что передо мной сейчас не человек, который здесь живёт, а человек, который здесь работает. То есть слуга либо дворецкий.

– Добрый день, – отвечаю я. – Я пришёл к Нильсу. Могу я с ним пообщаться?

– К сожалению, господин Розеншлех плохо себя чувствует и не готов к приёму гостей, – отчеканивает мужчина в смокинге.

– Передайте ему, пожалуйста, что это очень важно, – говорю я, подходя ближе к дверному проёму.

Старик элегантно преграждает мне путь рукой. 

– С удовольствием передам любое сообщение, сэр. Как мне вас представить?

– Попросите, чтобы он позвонил мне при первой возможности, – отвечаю я и протягиваю ему свою визитку.

Боковым зрением я аккуратно заглядываю внутрь. Похоже, что весь первый этаж – это большая гостиная, и выглядит она под стать настоящему дворцу: всё в дереве либо золоте, возле стены камин, под которым лежит шкура медведя. Ну что же, ничего удивительного, ведь из соцсетей Нильса я узнал, что он увлекается историей. Пожалуй, куда удивительнее то, что над камином висит большая картина – портрет Нильса в полный рост.

– Обязательно передам, сэр. Прошу прощения, что мы не можем вас принять, – мужчина в смокинге расплывается в широкой улыбке и плавно закрывает передо мной дверь.

Я вспоминаю вчерашнего бармена и думаю про его сестру. Сколько именно денег надо ей отложить, чтобы купить чужое тело, если Нильс так хорошо зарабатывает на аренде?

Я возвращаюсь в машину с полным пониманием того, что он со мной не свяжется. По крайней мере, в ближайшее время. А значит, мой план не так идеален, как я думал, и придётся встретиться с Клэр сразу в истинном обличии. В конце концов, главное – найти её.

*

Так скажи мне, Клэр, что люди называют любовью?

Почему я так много лет потратил на ненужного мне человека, в искренности чувств которого постоянно сомневался, и почему мне хватило одного дня, чтобы быть уверенным в тебе?

Я много думал о том, что номер, который ты мне оставила, недоступен. Я успокаивал себя тем, что ты ошиблась в какой-то из цифр. Даже после того, как я позвонил по нескольким десяткам похожих номеров, я продолжал себя тешить этой мыслью. Затем я понял, что ты нарочно оставила неправильный номер, потому что испугалась.

Я вспомнил, как мы говорили с тобой про Вентворта Смита. Он далеко не любимый мой писатель, но он настолько непопулярен, что меня искренне удивило то, что ты тоже его читала.

– И что ты про него думаешь? – спрашивал я.

– Он любопытен, но не более, – отвечала ты. – Та любовь, которую он описывает, слишком большая. Она будто утрированная. Почти карикатурная. Такое бывает только в выдуманных историях.

– Шутишь? В этом наши мнения тоже сходятся. Я даже когда-то писал об этом в блоге, – я искренне удивлялся и прикрывал это смехом.

– Нет, ну серьёзно, – ты смеялась в ответ, возможно, тоже что-то прикрывая. – В реальном мире это бы ни за что ни произошло.

И я тогда внезапно посерьёзнел и спросил: 

– А если бы тебе встретилась такая большая любовь здесь, в реальной жизни, что бы ты делала?

И ты ответила:

– Скорее всего, сначала испугалась бы. А затем взяла бы себя в руки и нырнула бы с головой в омут.

С момента нашей встречи прошло уже две недели. Я искал тебя множеством способов, не теряя веры в то, что рано или поздно я обязательно тебя найду.

Ведь

я

уже

нашёл

тебя.

И это самое главное.

Я ни на секунду не переставал верить в то, что снова встречусь с тобой. И знаешь что? Мне позвонил бармен. Он сказал, что сестра переживает по поводу законов, запрещающих покупку тел для пересадки сознания, поэтому хочет сделать операцию как можно скорее. Он уточнил, что это именно та причина, по которой он хочет увеличить награду за информацию о тебе в пять раз.

Я согласился, и бармен рассказал мне о том, что видел твою подругу. И узнал твой адрес.

И всё же. Дорогая Клэр, что люди называют любовью? Совсем скоро я получу ответ на этот вопрос. Потому что я иду к тебе. 

Я иду к тебе с головой нырять в омут.

*

Наверное, я не таким представлял себе дом Клэр.

Я не думал, что она выберет себе дверь розового цвета, а под порогом будет лежать красочный коврик с надписью “добро пожаловать”.

Впрочем, я никогда и не пробовал представить себе дом Клэр. В своих мечтах я видел нас, живущих под одной крышей, но пространство вокруг было размытым, потому что оно не имело никакого значения. 

В доме горит свет, и мне даже кажется, что я слышу, как скрипят половицы за дверью. Я знаю, что Клэр дома, и от нашей встречи меня отделяет лишь мандраж. Окаменевшая рука прилипла к туловищу и нисколько не хочет нажимать на дверной звонок.

Я готовил речь. Я помню все нужные слова.

Я скажу Клэр о том, что знаю о ней почти всё, и мне хватило одного вечера для того, чтобы убедиться в этом. 

Я скажу ей, что она никогда не видела меня, но она со мной уже знакома. Я представился ей Нильсом, но на самом деле меня зовут Чарли.

И ещё я скажу ей, что в то утро она убежала, но это не считается, потому что она убегала от Нильса, а вот теперь перед ней Чарли – человек, который хочет с ней провести всю жизнь.

Несмотря на парализованность рук, я чувствую в них дрожь. Мне страшно. Причин бояться слишком много.

Я боюсь, что Клэр не почувствовала в ту ночь того же, что и я.

Я боюсь, что Клэр посмотрит на меня и обвинит в обмане. Или обвинит меня в том, что я стар и некрасив.

И ещё я боюсь, что Клэр откроет дверь, и я не увижу в ней того человека, который обсуждал со мной Рене Магритта и Вентворта Смита. Что магия одной ночи разрушится.

Я повторяю себе слова Клэр. Ошибка не страшна, страшен страх ошибки.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я наконец нахожу себе в силы поднять руку. Я тянусь к дверному звонку и вижу, как в одном из окон Клэр гаснет свет. Сейчас или никогда.

Я нажимаю на дверной звонок. Раздаётся соловьиная трель, и я снова думаю о несовпадении ожиданий с реальностью. Не таким я представлял звук её звонка.

Я слышу шаги, и возможно я фантазирую, но даже сквозь дверь я по звуку узнаю походку Клэр.

Я слышу, как щёлкают замки. Вижу, как поворачивается дверная ручка.

Я набираю побольше воздуха в грудь и затем открывается дверь.

На улице темно, но во дворе появляется Клэр, и он будто наполняется сиянием. Я нисколько не сомневаюсь в том, что это никак не связано со светом, выходящим изнутри дома.

Это её изумрудные глаза, её рыжие волосы, её ямочка на щеке, её уверенная осанка, её манящий взгляд.

Я чувствую, как у меня пересыхает в горле. Это она. Моя Клэр. Девушка, с которой я хочу провести всю жизнь.

Наш диалог она начинает первой.

Следующие слова она произносит с до боли знакомой интонацией:

– Какого чёрта, Чарли? Каким хером ты меня вообще нашёл?

*

Чуть больше десяти лет назад я стоял на постаменте в церкви. В зале было множество самых дорогих и родных людей, и ближе всех из них ко мне почему-то стоял незнакомый мне мужчина. Он был священником.

Он задал мне вопрос. Я точно не помню его формулировку, но она была приблизительно такой:

– Готовы ли вы, Чарли, любить вашу супругу Кассандру на протяжении всей вашей жизни, быть ей другом и соратником, заботиться о ней и оберегать её от любых невзгод?

И я ответил:

– Да.

Он спросил:

– Готовы ли вы просыпаться каждый день и каждый день выбирать одного и того же человека – вашу супругу Кассандру? 

И я ответил:

– Да.

Теперь, сидя в гостиной Клэр, я вспоминаю об этом и ловлю себя на мысли, что я тогда не врал. Я снова выбрал Кассандру. Только её теперь зовут Клэр.

– Тех денег, что я у тебя отсудила, хватило на новое тело и на первый взнос за дом, – говорит Клэр, говорит Кассандра.

И я думаю о том, как же здорово, что она выбрала себе новое тело с такой же ямочкой на щеке.

– После развода мне казалось, что я потратила на тебя лучшие годы своей жизни. Но ты меня так озолотил, что я спросила себя: почему бы их просто не вернуть? Так сказать, в новом обличии, – говорит Клэр, говорит Кассандра.

И я думаю о том, что ты решила назвать это новое обличие своим любимым именем.

– И сейчас, находясь здесь, в моём доме, ты говоришь мне, что мы были с тобой вместе две недели назад?

– Да, – отвечаю я. – Разве это не чудесно? Я представился тебе чужим именем. Я был не в своём теле и ты не в своём. И мы всё равно…

– Я была в своём теле, – перебивает меня Кассандра, перебивает меня Клэр. – Когда ты говоришь, это было?

Я называю ей дату. И место.

Клэр качает головой. Кассандра говорит:

– Мой дорогой Чарли, похоже, я соврала тебе. Я не была тогда в своём теле.

Я вопросительно на неё смотрю. Клэр опускает глаза и какое-то время мы просто молчим. Затем я шёпотом спрашиваю:

– Ты ведь не читала Вентворта Смита?

Клэр качает головой. Кассандра отвечает:

– Я не знаю, кто это.

И затем на её джинсы падает капля, оставляя после себя тёмный след. Кассандра опустила голову не просто так. Она плачет. Клэр говорит:

– Ты, наверное, последний человек, при котором я бы хотела расплакаться.

– Послушай, я не очень понимаю, что происходит, – говорю я. – Но я бы очень хотел тебе помочь, если это в моих силах.

– Чарли, ты такой хороший, – всхлипывая, протягивает она. – Наверное, поэтому я и не хочу на тебя смотреть.

Она протирает глаза салфеткой и поднимает голову. Но смотрит не на меня, а куда-то в сторону.

– Как тебе дом, Чарли? Хороший?

– Замечательный, – отвечаю я. Хотя я так не думаю.

– Не буду спрашивать, как тебе моё тело. Но оно стоит дороже этого дома. Оно тоже куплено в кредит. Ты действительно оставил мне большую сумму, но не настолько большую.

– Ты в серьёзных долгах? – взволнованно спрашиваю я.

– Да, но это поправимо. Ещё где-то три месяца, и я полностью выплачу кредит по телу. Смогу устроиться на нормальную работу и постепенно закрывать долги по дому. Всё наладится.

– Нормальную работу? А чем ты занимаешься сейчас? Как ты собираешься выплачивать кредит?

Кассандра улыбается. Уголки губ Клэр поднимаются вверх. Я достаточно хорошо знаю обеих, чтобы понять: это грустная улыбка.

– Я сдаю своё тело в аренду, – отвечает она.

– Давно?

– Давно, Чарли. Достаточно давно.

– И часто ты…

– Часто. Чаще, чем хотелось бы.

В моей голове что-то щёлкает, и всё становится на свои места. Кассандра купила себе новое тело, но чтобы покрыть долги, в которые она влезла, начала его сдавать другим людям. В свою очередь я влюбился в девушку, которая арендовала тело моей бывшей жены в ту же ночь, когда я был в теле Нильса. Похоже, Бог изо всех сил пытается сохранить свою анонимность.

Затем я вспоминаю, что пришёл сюда не за Кассандрой, а за Клэр. То есть за девушкой, которая представилась мне именем Клэр. Я говорю:

– Послушай, если я действительно не могу тебе никак помочь, то я попрошу тебя об услуге. Мне важно найти человека, который арендовал твоё тело две недели назад. Ты можешь назвать мне его имя?

– Да, Чарли. Но при одном условии. Я дам тебе имя, и ты больше никогда не предложишь мне свою помощь. Хватит. Я со всем справлюсь сама.

Я послушно киваю.

– И ещё у меня один вопрос. Мне просто любопытно. Не то что бы это было важным. Скажи мне. У тебя было что-то с моим новым телом?

И Клэр смотрит на меня так, что я понимаю: для Кассандры это невероятно важно.

– Нет, – отвечаю я. Хотя мне безумно хочется сказать правду, чтобы насолить ей за всё, что она сделала в прошлом.

Клэр спокойно выдыхает. Её лицо красное и распухшее от слёз. Она говорит:

– Я не помню имени арендатора, но по счастливой случайности у меня есть ежедневник. Тебе, наверное, покажется это странным, но у меня бывают постоянные клиенты. Я записываю там все имена. Подожди тут, я скоро вернусь.

*

Когда Кассандра поднимается по лестнице на второй этаж, я закрываю лицо ладонями и чувствую, как они вспотели. Слишком много всего произошло за последние минуты.

“Влюблённые” Рене Магритта. Двое людей с натянутыми на головы простынями. На одной написано “Нильс”. На второй написано “Клэр (Кассандра)”. Как же тебя зовут на самом деле?

Мой телефон вибрирует. Мне звонит Брайан.

Мой дорогой друг, ты даже не представляешь, как мне сейчас не до тебя. Я поднимаю трубку, чтобы сообщить ему об этом, но он говорит первым:

– Нам надо встретиться.

– Я не могу сейчас. Что-то срочное?

– Да, более чем. Я рассказал Терезе про твою ситуацию с Клэр. Ещё давно, но она почему-то об этом сегодня снова вспомнила. Чарли, я думаю, тебе не стоит искать её.

В голове проносится: “Но ведь я её уже почти нашёл”. Однако, я то ли не успеваю это озвучить, то ли у меня просто нет на это сил. 

Сверху раздаётся нервный крик Кассандры:

– Чёрт побери, куда я дела ежедневник?

Брайан продолжает:

– Тереза спросила меня, что тебя так зацепило в Клэр. Всего одна ночь, а ты уже две недели рыщешь по всему городу в её поисках. Я ответил, что у них много общих интересов. Она удивилась и начала об этом расспрашивать. Обратила внимание на то, что Клэр сама к тебе подсела и сама начала разговор. Спрашивала, как проходил ваш диалог, но я всего не упомню, конечно.

Я слышу, как хлопают деревянные ящики и дверцы. Судя по звукам сверху, Кассандра в ярости разбрасывает вещи по полу.

– Тереза говорит, что Клэр знала, как тебе понравиться. Она знала всё о твоих вкусах. Твоих взглядах на жизнь. Какую ты любишь музыку. Какие книги читаешь. Такого количества совпадений быть просто не может. По версии Терезы, Клэр – не та за кого себя выдаёт.

В этом я уже не сомневаюсь.

Шум наверху прекращается, и Кассандра победоносно кричит:

– Да вот же он!

Я спрашиваю:

– И откуда по-твоему она всё это знала?

Брайан говорит:

– А откуда ты всё про всех узнаёшь? Соцсети, Чарли. Ты там постоянно что-то пишешь. И у тебя есть блог, который никто не читает, но ты всё равно с упорством пишешь там о книгах и музыке. Месяц назад ты написал пост, в котором жаловался на то, что в наше время никто не разбирается в классической живописи. Спустя две недели к тебе подошла очаровательная незнакомка и задала вопрос о картине.

Кассандра спускается вниз по лестнице. Пальцы Клэр листают страницы ежедневника, её рот говорит:

– Так, посмотрим, что тут у нас.

Брайан продолжает:

– Конечно, всё может быть совсем не так, но по версии Терезы тебя соблазнила некая персона, которая безумно хотела с тобой переспать.

Кассандра говорит:

– Нашла.

Брайан говорит:

– Персона, которая хотела переспать с тобой, пока ты был в чужом теле.

Кассандра говорит:

– Да, помню этот заказ, конечно. Довольно странный, но такие встречаются.

Прикрываю микрофон телефона рукой, я говорю:

– Просто скажи мне имя.

Брайан говорит:

– Ты ведь немногим говорил, что собираешься арендовать тело, правда? Даже мне об этом рассказал уже потом.

Кассандра называет мне имя и фамилию.

Мир меняется. Это происходит мгновенно: под ногами проваливается пол, и я падаю вслед за ним. Я оказываюсь на чём-то мягком, Кассандра в ужасе убегает куда-то в сторону кухни, я слышу голос Брайана в упавшем телефоне:

– Есть такие люди, представляешь? Тереза читала об этом статью. У них не всё в порядке с головой. Настоящее безумие.

Кассандра возвращается с мокрым белым полотенцем и протирает мой лоб. Она что-то спрашивает, но я уже больше ничего не слышу. Я разворачиваю полотенце и полностью накрываю им своё лицо, но в моих ушах всё так же продолжает звенеть имя, которое назвала мне Кассандра: Нильс Розеншлех.

Затем я слышу свой голос:

– Дорогая Клэр, что люди называют любовью?

Привет! Меня зовут Саша Козлов. Я пишу рассказы и работаю над созданием книги.
Если в вашем почтовом ящике не хватает уведомлений, то обязательно подпишитесь на мою email-рассылку. Смею сказать, что информация о новых постах будет появляться не так уж и часто. К тому же, вы в любой момент можете отписаться.
Но на этом плюсы не заканчиваются! Есть и много других, например, я не интернет-магазин, в котором вы когда-то что-то случайно купили. И не электронная квитанция от Uber. И даже не очередное уведомление от Facebook, которое вы забыли отключить.
К тому же, кто знает, может, вам даже понравится то, что я пишу. Тогда обязательно подписывайтесь. Как минимум, мне будет приятно.