Perfect Me

P

Знаете, есть такие люди, которые любят себя выделять из числа других.
Которые любят подчёркивать свою особенность.
Они амбициозны, целеустремлённы и самоуверенны.
Их удел – сверкать на фоне серого поколения современности.
И Дафф – как раз один из таких. Он ставит себе дальновидные цели и всегда их достигает. Он очень часто спорит и никогда не проигрывает. Он – душа любой компании, даже если она об этом не догадывается.
Привлекательный, остроумный, находчивый и крайне харизматичный.
Из недостатков: иногда слишком много говорит о себе в третьем лице.
Собственно, Дафф – это моё имя. В паспорте написано «Дафф Лезовски» и наклеена одна из самых мерзких моих фотографий в анфас.

Моё утро 16 июля начинается не так, как обычно: вместо будильника меня заставляет проснуться телефон. Я поднимаю трубку и слышу чей-то хриплый, прокуренный голос на другом конце провода:
– Мира, детка… Прости меня пожалуйста… Я так люблю тебя.

Тэсс сидит напротив меня и мешает трубочкой свой молочный коктейль.
– Почему вы поссорились? – спрашивает она с ненаигранной заинтересованностью.
– Причины не важны, нам это не впервой, – импульсивно выпаливаю я в ответ. – Просто понимаешь, я на самом деле не знаю, что именно нас связывает. Или связывало. Я понимаю, что мне ничего не стоит помириться с ней – всего лишь пальцами щёлкнуть, и она вернётся, но я задаю себе вопрос, нуждаюсь ли я в этом.
– Нужда? – Тэсс удивлённо поднимает брови. Отпускает трубочку, чтобы начать активную жестикуляцию. – Дафф, нужда – это когда тебе надо в сортир, а любовь – это что-то более жизненно важное.
– Какая любовь? Она здесь при чём?
– А при всём, Дафф! Открой глаза. Ты же любишь её. Так же сильно, как и она тебя. Просто ты прячешься от подобных чувств. А любовь может жить и без твоей веры, уж поверь, она сильнее тебя.
– Но как мы можем любить друг друга? – её слова вдруг начинают меня злить. – Мы такие разные, такие непонимающие, будто говорим на разных языках.
– Постой, – спокойно говорит Тэсс и возвращается к перемешиванию коктейля. – Сейчас мы с тобой будем говорить на разных языках, если так продолжится. Мы с тобой говорим про разную любовь сейчас.
Я хочу что-то вставить, но решаю дослушать её до конца.
– Ты говоришь про любовь психологическую. Ту, которая мозгом формируется. Да, вы разные, и вы понимаете, что не подходите друг другу. Что вам вдвоём неудобно. Что же вас в таком случае связывает? Отвечу: любовь поэтическая. Знаешь, та, о которой Шекспир писал. Вас тянет друг к другу, и вам сложно этому сопротивляться.
Я опускаю глаза, не в силах придумать аргумент, которым можно опровергнуть её слова.
– Тэсс…
– Нет, Дафф. Даже не пробуй спорить. Если бы я была не права, вы бы вчера не поссорились. Если бы я была не права, ты бы не приревновал её непонятно к кому.

– Пока тебя не было, нам кое-кто звонил.
Мира только что вернулась с работы, и вид у неё уставший. Но меня это не останавливает начать серьёзный разговор с ней прямо сейчас. Ничто бы не остановило.
– Да? Кто же? – в её голосе слышится удивление, вызванное, по всей видимости, холодом в моём голосе. Однако, я не слышу никакого испуга и прихожу к выводу, что она ничего не знает об утреннем звонке.
– Какой-то мужчина. Сказал, что любит тебя. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Она замирает на мгновение, и я перехожу в открытое нападение.
– Почему в мой дом звонит какой-то ублюдок и признаётся тебе в любви? Какого чёрта? Ты мне изменяешь?
– Нет, Дафф, послушай, я понятия не имею, кто звонил, – Мира выглядит действительно растерянной и беззащитной, но меня это нисколько не останавливает.
– Не имеешь понятия? А кто имеет? Какого чёрта, я столько всего для тебя делаю, а ты не можешь всего-то быть верной мне? Неужели это так сложно?
– Дафф, я ни с кем ничего…
– Прекрати! – я не даю ей возможности договорить. – Хватит мне врать. Мне это надоело.

Мы гуляем по парку аттракционов и едим ванильное мороженое, когда вдруг Мира останавливается и очень серьёзным голосом говорит:
– Я знаю, почему ты меня не любишь.
Мы неоднократно поднимали эту тему. Точнее она её поднимала, а мне приходилось терпеть.
– Тебе просто не хватает любви на меня. Некоторые утверждают, что нельзя любить одновременно двух людей.
– Кого же я в таком случае люблю?
Мира улыбается какой-то далёкой улыбкой и ничего не отвечает.
Я думаю, что стоит потребовать с неё ответа, но прежде, чем делаю это, к нам подходит мужчина средних лет в восточной одежде.
– Вокруг такой праздник. К чему вам ссориться? – спрашивает он, а я наблюдаю за тем, как талантливо его обаяние.
– Мы и не ссоримся совсем, – отвечает Мира.
Он осматривает нас несколько секунд, будто выдерживая эффектную паузу, а потом говорит:
– Для того, чтобы ссориться, совсем не обязательно повышать голос. Ссору видно в глазах, она не обязана быть на языке.
– А вы, видимо, специалист по глазам? – мне хочется огрызнуться, но его обаяние заставляет меня общаться с ним вежливо.
– В какой-то мере да, – отвечает он. – Я гипнотизёр. Влияю на людей через их глаза. Хотите, продемонстрирую?
Мне хочется убежать отсюда, а не смотреть на демонстрации дешёвого фокусника. Но я вижу, что он заинтересовал Миру.
– Конечно, покажите, я раньше никогда не сталкивалась с настоящей магией, – говорит она.
– Как я могу помочь вам? Я имею в виду, может, вы хотите, чтобы я как-то повлиял на ваше сознание или сознание вашего спутника?
– Моё сознание меня вполне устраивает, – на этот раз в моём голосе слышна резкость. – Я бы сказал, что оно превосходно.
– Я понимаю причину вашей ссоры, – подумав, говорит наш странный собеседник. – Вы слишком сильно любите себя, верно?
– А какое вам дело? – Мне хочется его хорошенько стукнуть, но Мира останавливает меня:
– Дафф, не заводись.
– Послушайте, молодой человек, я скажу вам одну вещь. Только, прошу вас, дослушайте меня до конца. Повышенное самолюбие – это болезнь. Человеку от рождения дан талант обучаться и развиваться. Этим он отличается от животного, спектр возможностей человека намного больше. Стремление к изучению нового и самосовершенствованию заложено людям в подсознание. Человек становится самовлюблённым тогда, когда он считает, что развил себя до нужного уровня, и у него пропадает желание улучшать себя дальше. Это неправильно. Это нарушение здорового хода жизни.
– Вы считаете меня больным? – спрашиваю я, но в моём голосе уже нет злости. Его голос звучит слишком успокаивающе.
– Думаю, у вас ещё не всё потеряно, – говорит он серьёзным голосом, но я понимаю, что это ирония. – Просто подумайте о том, что я сказал. Не останавливайтесь на достигнутом, совершенствуйтесь. Люди должны любить себя за то, что они делают, а не за то, что сделали когда-то.
Мы с Мирой переглядываемся, и я понимаю, что ей уже неинтересно его слушать. Мы с ней поменялись ролями.
– Спасибо, я подумаю. Боюсь, нам пора.
– А как же демонстрация? – вдруг вспоминает Мира.
– Я успел её провести только что, разве вы не заметили? – говорит он улыбающимся голосом.
Да уж, мне и самому удивительно, что я так долго стоял и слушал его поучения.
Уже отойдя на приличное расстояние, я вдруг поворачиваюсь и кричу ему:
– А что, если я буду пробовать, но у меня не будет получаться?
– Надо продолжать пробовать, – кричит он мне в ответ.
Позже вечером Мира спрашивает, действительно ли меня так заинтересовал этот монолог. И почему это вдруг я буду что-то в себе менять?
– Ради тебя, Мира. Я тебя люблю, помнишь?
Она грустно опускает голову и уходит на кухню.
– Жаль, что ты говоришь мне это так редко, – слышу я её тихий голос.

Тэсс пьёт второй молочный коктейль, а я продолжаю её слушать.
– Дафф, скажи мне, сколько раз ты говорил Мире, что любишь её?
– Не знаю, по-моему, достаточно.
– Для тебя может и достаточно, а для неё?
– Знаешь, Тэсс, я считаю, что если говорить эти слова часто, то они со временем черствеют и обесцениваются.
– Нет уж. Со временем они становятся бесценными. И делают вас всё более родными и близкими.
– Не знаю, может и так. Может быть, тебе виднее.
– Похоже, что встреча с тем гипнотизёром на прошлой неделе повлияла на тебя. Ты всё больше слушаешь и всё меньше споришь. Мне это нравится.
Она опустошает двумя глотками остаток стакана и говорит:
– Знаешь, напоследок дам тебе ещё один совет. Никогда не говори «я тебя люблю», лучше говорить «я люблю тебя».
– И в чём разница?
– Разумеется, в последовательности слов. В первом варианте говорящий делает ударение на том, что он испытывает чувства относительно своего собеседника, но что это за чувства – в его фразе роли не играет. Во втором варианте говорящий делает ударение как раз на силе своих чувств. А если чувства сильные, то очевидно, что они относятся именно к собеседнику, и ни с кем не делятся. Понимаешь?
Я смущённо качаю головой.
Надо совершенствоваться. Точнее мириться с правилами окружающей среды. Позвоню сегодня же Мире и попрошу у неё прощения.

– Я не вру тебе, Дафф! Я понятия не имею, кто звонил.
Мне правда хочется верить ей, но ярость переполняет мой разум.
– Не хочу этого слышать. Убирайся! – и указываю ей пальцем в сторону двери.
– Убираться? – переспрашивает Мира. Ещё чуть-чуть – и она разревётся. – И тебя не волнует, где я проведу эту ночь? Куда я пойду? Как же ты мне надоел! Ты всё время только о себе думаешь. Даже если допустить возможность того, что у меня появился какой-то поклонник, то что из этого? Считаешь, что я должна принадлежать только тебе? По-твоему, это правильно? Какого чёрта я должна закрывать глаза на то, что ты общаешься с Тэсс, которая к тебе неровно дышит, в то время как ты следишь за каждым мужиком, который подойдёт ко мне хотя бы на метр?
– Ты от меня слова больше не услышишь. Уходи немедленно.
И тогда она начинает плакать.
– Какой же ты дурак, Дафф. Я так люблю тебя, а ты…
Слёзы разлетаются в разные стороны, а она поднимает с кресла свою сумку и быстро идёт к выходу.
– Я тоже тебя люблю, – кричу я ей вдогонку. – Но это ещё ничего не значит.

– Здравствуй, Мира. Пожалуйста, давай встретимся.
– Я бы с радостью, Дафф, но я не могу. У меня самолёт через десять минут.
– Что? Куда ты летишь?
– Ты помнишь Спэра?
Спэр – это её бывший парень. Он её любит ещё с детства. Но, к сожалению, любит слишком сильно, поэтому-то они и расстались в своё время.
– Между нами всё кончено, Дафф. У меня нет никакого желания мириться. Настало время и мне побыть самовлюблённой. Прощай.
Короткие гудки.

Виски, очень много виски. Со льдом и без, – я забыл закрыть холодильник.
Наши отношения, Мира. Мне так не хватает их. Уже. А ведь не прошло ещё суток.
Я поднимаю стул и бросаю его в стену. Он с треском ломается и падает на диван.
Хорошо, что я понял, что надо больше ценить тебя.
Плохо, что я понял это так поздно.
Я кидаю второй стул в стеклянный шкаф – осколки летят в разные стороны. Кажется, один из них попадает в мою ногу, но мне не больно. Боль сейчас в другом месте моего тела.
По полу разбросаны окурки. Я никогда не курил так много, как сегодня.
Вернись, Мира. Я был неправ. Очень неправ. Я изменюсь, поверь.
Я хлестаю виски прямо из горла, жидкость течёт не только в рот, но и мимо него.
Сегодня тот день, когда мы плачем вдвоём.
Жалко, что порознь.
Мне сложно стоять на ногах, а я разбрасываю мебель по всей квартире.
Когда-то я слышал мнение, что любой конец – это и есть начало. Чего-то нового.
Не нужно мне чего-то нового.
Мне нужна ты, Мира.
Я набираю твой номер, не понимая, как я вообще попадаю по нужным кнопкам. Затем говорю слова, которые должны тебя тронуть. Даже несмотря на мой хриплый, прокуренный голос.
– Мира, детка… Прости меня пожалуйста… Я так люблю тебя.
Надо продолжать пробовать.

30.07.2010

Привет! Меня зовут Саша Козлов. Я пишу рассказы и работаю над созданием книги.
Если в вашем почтовом ящике не хватает уведомлений, то обязательно подпишитесь на мою email-рассылку. Смею сказать, что информация о новых постах будет появляться не так уж и часто. К тому же, вы в любой момент можете отписаться.
Но на этом плюсы не заканчиваются! Есть и много других, например, я не интернет-магазин, в котором вы когда-то что-то случайно купили. И не электронная квитанция от Uber. И даже не очередное уведомление от Facebook, которое вы забыли отключить.
К тому же, кто знает, может, вам даже понравится то, что я пишу. Тогда обязательно подписывайтесь. Как минимум, мне будет приятно.