Самое важное

С

Евгений Розельштраус прожил достаточно долгую и вполне счастливую жизнь, а затем попал на небеса.
Он поднялся по ступеням, похожим на маленькие облака, и оказался на территории, ограниченной четырьмя вертикальными прозрачными плоскостями, которую следовало бы назвать комнатой, потому что ей она и является, – просто на небесах такими бытовыми терминами пользуются редко.
В комнате стоял стол, за которым Евгений увидел расплывчатый силуэт. Розельштраус несколько раз моргнул для того, чтобы сфокусироваться, и силуэт превратился в молодого человека с доброй, проникновенной улыбкой.
Это была моя улыбка и мой силуэт.
Евгений сразу обратил внимание на то, какую заботу и какое глубокое понимание его ситуации излучает взгляд моих серых глаз. Он присел на стул напротив меня и сказал, что ему нравится, как у нас тут всё устроено.
Я поинтересовался, знаком ли он с ожидающей нас процедурой. Он рассмеялся, отметив, что мне следовало также спросить, бывал ли я у них раньше. Его по-детски звонкий смех рассеялся достаточно резко, будто он одёрнул себя, но Евгений не погрустнел, скорее вернул серьёзность в наш диалог.
Конечно, знаком, ответил он, до вас я тут уже много с кем пообщался.
Я знаю, что его об этом уже предупреждали, но не могу не сказать об этом ещё раз. Я говорю, что увижу его прошлое. Я говорю, что смогу узнать что-то такое, что он возможно хотел бы оставить в секрете.
Какие могут быть секреты от ангелов, сказал он и добавил, что любые тайны уже давно потеряли для него смысл.
Тогда приступим, сказал я, с чего нам следует начать?

Его морщины разглаживаются, а волосы возвращают свой тёмно-русый цвет. Он снова молод, и в этом возрасте Женей его называют намного чаще, чем Евгением. Он сидит в кресле своего одноместного купе и смотрит, как за иллюминатором проплывают белоснежные гиганты. Из динамиков еле слышно доносится пение китов.
Дверь в купе отъезжает в сторону, и на пороге показывается стюардесса. Её силуэт полностью размыт, но я это исправлю.
– Желаете чего-нибудь? – спрашивает она, широко улыбаясь, и тут же, охнув, добавляет: – Какая у вас замечательная музыка играет.
– Вы находите? – удивлённо говорит Женя, не поворачивая головы. – Не уверен, что могу её понять.
– Почему же тогда слушаете?
– Она её слушает.
– Она? – переспрашивает стюардесса.
– Она любит китов, – произносит Женя таким голосом, будто говорит сам с собой.
Поняв, что пассажир не собирается ничего заказывать, стюардесса бросает напоследок напрочь стёртую из памяти фразу и закрывает дверь купе.
– Интересно, представляет ли она, как киты плавают в облаках, – задумчиво произносит Женя, теперь уже точно разговаривая с самим собой.

Они встречаются в аэропорту. У неё только что закончился концерт, и она поспешно отбилась от многочисленных поклонников, чтобы вовремя прибыть сюда.
Она протягивает ему свою руку, наклонённую таким образом, что невозможно понять, чего она ожидает: рукопожатия или поцелуя.
– Элисон, – представляется она.
Женя легко справляется с проблемой выбора, подойдя ближе и крепко её обняв.
– Евгений, – отвечает он, и его интонация пропитана бесконечной радостью.
Ни Женя, ни я не можем видеть её выражения лица и её реакции на этот жест, но внезапно мы слышим, как она издаёт тихий, неуверенный смешок. Когда они отстраняются друг от друга, Элисон снова предельно серьёзна.
– Простите, Евгений, я пока не очень-то доверяю Амуру, да и алгоритмам в принципе, – она говорит по-русски, но её американский акцент сразу бросается в глаза, точнее, в уши.
– Я понимаю, – Женя кивает, не переставая улыбаться.
– Хорошо, если так, но я себя совершенно не понимаю. Видите ли, когда я была маленькой девочкой, мне совсем не так представлялись идеальные пары. Нет, я никогда не ждала принца на белом коне, я и лошадей-то не особо люблю, у них какие-то слишком большие вытянутые головы, которые меня всегда слегка отпугивали. Но когда бабушка спрашивала меня, почему у меня нет мальчика, – тут Женя начинает улыбаться ещё сильнее, по всей видимости, из-за того, что все иностранцы очень смешно произносят слово “бабушка”, – я отвечала, что ищу того, с кем бы я могла постоянно заниматься самыми любимыми вещами. Читать книги, заниматься волонтёрской работой, выгуливать собаку, есть брокколи, наблюдать за прохожими, смотреть на китов, сочинять небылицы, слушать одинаковую музыку. И если с некоторыми ребятами у меня и были пересечения в каких-то занятиях, то не было того, с кем бы я совпадала во всём. Я выросла, и мой список стал ещё шире, и тут внезапно появляется вся эта новая система идеальных пар, которая строится всего-то на какой-то биологической совместимости. Амур, чтоб его!
Элисон вдруг запинается и резко краснеет, поняв, что она говорит без остановки уже достаточно долго, а улыбка на лице Жени становится всё более натянутой.
– Я понимаю, – ещё раз кивает Женя. – Продолжай.
– Сама не знаю зачем, но я сдала анализ ДНК и отослала его результаты в Амур. И что я узнала? Что ближайший мужчина, подходящий мне генетически находится на другом континенте. Неужели я такая особенная? И вот теперь я стою здесь, смотрю на тебя, и ты, конечно, милый парень, но я ничего про тебя не знаю, кроме того, что какая-то программа считает, что мы должны быть вместе. И что теперь? С чего начать? Какие книги ты читаешь? Какую слушаешь музыку? У тебя есть собака?
К окончанию её речи Женины губы образуют абсолютно прямую линию, а его взгляд и опущенная голова обязательно понравятся Элисон, если она действительно любит собак.
– Прости, – шепчет Элисон, – всё это немного волнительно. Я больше не буду, – и с этими словами она проводит рукой перед губами так, будто застёгивает их на молнию и закрывает на замок, а затем выбрасывает воображаемый ключ.
Женя выставляет руку в сторону – так, будто он ловит этот ключ. Подносит его ко рту Элисон, но, прежде чем провернуть в несуществующей замочной скважине, говорит:
– Я тоже люблю брокколи.
И аккуратно целует её губы.

Извините, произносит Евгений, всё это немного волнительно.
Ничего, отвечаю я, торопиться нам некуда.
Мы снова на небесах – в месте, которое было бы логично назвать комнатой.
Это и есть ваше самое важное воспоминание, спрашиваю я.
Розельштраус качает головой. Нет, отвечает он, самое важное – это то, в котором я рассказал ей правду.

Они вместе уже почти год. Купили себе большой дом в маленьком европейском городе и обставили его так, как им нравилось. Элисон намного реже даёт концерты и намного чаще выпускает новую музыку. Женя занимается разными проектами, связанными, в основном, с нейробиологией.
Они завели уже двух собак, каждую из которых любят одинаково. Друг друга они тоже любят одинаково.
Детей у них нет, но сегодня утром Элисон намекнула на то, что пора бы это же исправить. Это и есть причина, по которой начинается серьёзный диалог. Женя усаживает её на диван рядом с собой, достаёт из заднего кармана невидимый ключ и изображает, будто закрывает им рот Элисон сначала на молнию, а потом на замок. Он говорит:
– Извини, ты, наверное, не знала, что я оставил его у себя.
И целует её в губы – так же аккуратно, как в первый раз.
Элисон насторожена, но молчит, понимая, что должна его выслушать до конца, прежде чем что-то говорить.
Женя начинает рассказывать.
Впервые он услышал музыку Элисон три года назад. Это было что-то невероятное, и он захотел посмотреть на человека, который способен писать настолько гениальные композиции. Он нашёл все её профили во всех возможных сетях. Он прочёл все её интервью. Он исследовал все её дневники. Посмотрел её фотографии. Переслушал все записи несколько десятков раз.
И пришёл к выводу, что влюбился.
Он мог бы подумать, что это несерьёзно, но он никогда не чувствовал ничего подобного. Ещё он мог бы подумать, что о ней стоит забыть, ведь это недостижимая девушка из другой страны, но не стал. Он пытался быть рациональным. Он спрашивал себя: “Разве можно влюбиться в того, кого никогда не видел живьём?”.
Женя решил это исправить. Он отложил рациональность в сторону и прилетел на концерт Элисон в Сидней. Затем в Канберру. Затем в Окленд.
С каждым последующим концертом он всё больше понимал, что его чувства становятся всё сильнее. Ещё он понимал, что у Элисон такое количество поклонников, что ему будет крайне сложно обратить на себя хоть какое-то её внимание.
Он был уверен, что Элисон – его идеальная половина. Проблема была в том, что она не знала о том, что он был её идеальной половиной.
– Следующий год был достаточно тяжёлым, – говорит Женя, – я потратил слишком много сил на то, чтобы понять, к чему мне надо прийти, чтобы сделать всё как надо.
Потом, конечно, пришёл к этому. И создал Амур.
До недавнего времени тесты на генетическую совместимость могли проверить лишь то, получится ли у родителей зачать ребёнка и будет ли он здоровым. Амур продвинулся намного дальше: он проверяет, насколько успешным будет этот ребёнок с точки зрения естественного отбора.
Главный постулат Амура заключается в том, что природа вынуждает человека тянуться к тем партнёрам, с которыми может получиться идеальное продолжение рода. Амур анализирует ДНК из своих баз данных и находит вам вашего идеального партнёра.
Амур утверждает, что вы не обязаны влюбляться в этого человека, природа это сделает за вас.
Бывают, конечно, и ошибки. Поэтому первое свидание классически считается пробным. Если оно проходит неуспешно, Амур предлагает каждому из двух клиентов нового партнёра с тем же или меньшим процентом совместимости.
И вот что интересно: мне неизвестны случаи, когда Амур ошибся, и пробное свидание провалилось. Многих людей он сделал по-настоящему счастливыми. Уж я-то знаю.
– Закончив проект, я тут же продал его, – продолжает Женя. – Деньги за это получил, конечно, бешеные, а спустя месяц реклама сделала своё дело, и люди со всего мира начали загружать свою ДНК в Амур.
Согласно контракту продажи у Жени оставался полный доступ к базе данных и возможность её редактирования. Ему оставалось только дождаться, пока Элисон внесёт туда свои данные.
Брови Элисон максимально оттянуты вверх, и Жене хорошо известно это её выражение лица – обычно она ещё открывает рот, но сейчас этого не делает, видимо, чтобы показать, что готова слушать дальше.
Как только ДНК Элисон появилась в базе данных Амура, Женя сверил их совместимость. Он знал, что не мог ошибиться.
– Ты, возможно, боишься, что сейчас окажется, будто у нас маленький процент, – говорит Женя. – Нет, всё не так плохо, милая.
Восемьдесят шесть процентов. Это абсолютно реальные цифры, о которых сообщил ей Амур. Женя их не редактировал, они правдивые.
Проблема в том, что и для него, и для Элисон существовали потенциальные партнёры с большим процентом совместимости.
– В твоём родном штате есть несколько человек с таким же процентом, как у нас. А в Риме живёт один парень младше тебя года на два, с которым у тебя девяносто семь процентов, – говорит Женя. – Но я не скажу тебе его имя, потому что боюсь, что ты уйдёшь к нему.
К дивану подходят вест-хайленд-уайт-терьер Тоби и чёрный лабрадор Грам. Они садятся на пол и не двигаются, с интересом наблюдая за своими хозяевами.
– Я виноват, что не говорил тебе об этом так долго, – говорит Женя, – я пойму, если ты меня не простишь и скажу имя этого противного итальянца. Прости меня, милая. Я просто хотел…
– Я тоже тебе не обо всём говорила, – перебивает его Элисон, раскрыв замок на своих губах, – например, о том, что у меня есть запасной ключ.
Следующие несколько секунд в комнате царит тишина: как Женя, так и Грам с Тоби замерли в ожидании того, что же скажет Элисон следующим.
– А тот парень из Италии, – задумчиво произносит она, – как ты считаешь, он бы написал ради знакомства со мной инновационную программу, перевернувшую весь мир?
Элисон пододвигается к Жене как можно ближе, нежно его обнимает и, поднеся свои губы, как можно ближе к его уху, говорит:
– Если наши дети не будут гениальными, я буду им говорить, что в этом виноват ты.
Она щёлкает по пульту, и в комнате выключается освещение, а на потолок проецируется небо, среди облаков которого плавают могущественные киты.
Тоби и Грам, генетически приученные к избеганию китов, понимают, что им здесь не место, и поспешно ретируются в другую комнату, довольные, что присутствовали при неком очень важном событии.

Когда воспоминание заканчивается, я снимаю обруч со своей головы и смотрю в добрые старческие глаза Евгения Розельштрауса.
– Так значит, это вы придумали Амур? – спрашиваю я.
Евгений смущённо кивает.
– Мне хочется поблагодарить вас от всего сердца, – медленно произношу я. – Не могу поверить, что мне довелось познакомиться с таким великим человеком. Если бы не вы, у меня бы не было такой прекрасной жены.
– Ну что вы, – краснея, отвечает Евгений. – Оставьте благодарности, я разрабатывал продукт исключительно для себя, – и, прищурив глаза, ехидно добавляет: – Насколько я знаю, работникам на небесах не принято говорить о своих родных.
– Да-да, простите, я неправ.
– Не волнуйтесь, я вас начальству не сдам, – он смеётся милым, искренним смехом, и я отвечаю ему тем же. Затем он спрашивает: – Скажите, всё прошло успешно?
Я проверяю информацию на своём экране и утвердительно киваю.
– Да, ваше самое важное воспоминание успешно инкапсулировано.
Говорят, перед смертью у человека перед глазами проносится вся его жизнь. Никто до сих пор не может этого проверить, зато сейчас мы точно знаем, что человек перед смертью видит своё самое важное воспоминание. Конечно, если он сначала зайдёт к нам, на так называемые небеса.
Я проверяю медицинскую карту Розельштрауса. По всей видимости, ему осталось жить меньше недели. До ближайших выходных перед тем, как в последний раз закрыть свои глаза, он увидит Элисон, нежно шепчущую ему на ухо, что если их дети не вырастут гениальными, то в этом будет виноват он.
Я знаю, что это противоречит всем возможным правилам, но любопытство берёт верх над здравым смыслом и я спрашиваю у Жени, как всё-таки сложилась судьба его детей.
– Скажем так, если мой проект подарил вам жену, то проект моего старшего сына подарил вам работу, – гордо отвечает он. – И, поверьте, младшие не отстают.
Я смотрю вслед уходящему клиенту и, как и в прошлые многочисленные приёмы клиентов, размышляю о том, случилось ли уже в моей жизни самое важное воспоминание.

Привет! Меня зовут Саша Козлов. Я пишу рассказы и работаю над созданием книги.
Если в вашем почтовом ящике не хватает уведомлений, то обязательно подпишитесь на мою email-рассылку. Смею сказать, что информация о новых постах будет появляться не так уж и часто. К тому же, вы в любой момент можете отписаться.
Но на этом плюсы не заканчиваются! Есть и много других, например, я не интернет-магазин, в котором вы когда-то что-то случайно купили. И не электронная квитанция от Uber. И даже не очередное уведомление от Facebook, которое вы забыли отключить.
К тому же, кто знает, может, вам даже понравится то, что я пишу. Тогда обязательно подписывайтесь. Как минимум, мне будет приятно.