Влюбись в неё

В

Любовь продаётся. Только совсем не так, как вы думаете.
Корпорация “Love Industries”, она же “Любовь случается”, она же “Поможем найти единственную”, имеет широкий профиль возможностей, основной из которых является влюблять одних людей в других. За деньги.
Возможно вы посчитаете это немыслимым, но для меня это почти вся моя жизнь.
Я работаю в “Love Industries” ещё со школы: меня сюда устроила старшая сестра на место телефонного оператора.
Сейчас, спустя пятнадцать лет, я один из лучших агентов нашей корпорации. Моя фотография висит в холле с подписью «Сотрудник года» на зависть всем сослуживцам. Не подумайте, я не тщеславен, но я улыбаюсь своему изображению каждый раз, заходя в наш пятиэтажный особняк.
Спросите, зачем такой большой дом? Вы, наверное, просто плохо представляете, какое количество людей у нас работает.
Пятый этаж – начальство. Те самые ленивцы с богатыми папами, которые владеют большинством акций фирмы.
Четвёртый этаж – креативщики с большим опытом работы. Те, кого вызывают на задание в самых крайних случаях.
Третий и второй этаж – писатели, художники и прочие, кто отдают своё творчество для того, чтобы заказчик смог присвоить их работы для соблазнения своей возлюбленной.
Первый этаж – ресепшн, колл-центр, а также профессиональные психологи вперемешку с сексопатологами. Здесь же находится небольшой кабинет нашего гипнотизёра, который, впрочем, неизвестно за что получает свою немаленькую зарплату.
И, конечно, подвал. Здесь у нас располагается лаборатория, в которой мы производим химические препараты – те самые, что влюбляют одних людей в других. Химия – основа нашей деятельности, большинство задач мы решаем именно благодаря ей.
Любовь – это всего лишь химическая реакция, разве вы не знали?

Я не могу лично присутствовать при этом диалоге, но со слов моей начальницы он именно так и происходит:
– У меня к вам сложное задание, – слова заказчика, – деньги проблемой не являются, но мне надо, чтобы вы это выполнили. В сжатые сроки.
– Продолжайте, – готов спорить, Тамара Игнатьевна смотрит в окно затуманенным взглядом, ведя этот диалог.
– Максим Дементьев. В этой папке небольшое досье на него. Мне надо, чтобы он влюбился. Срочно.
– В кого угодно?
– Абсолютно.
– В чём же тогда сложность задания?
– У него иммунитет к вашей химии.
Вполне очевидно, что Тамара Игнатьевна после этих слов готова упасть в обморок.
– За такое задание вряд ли кто-то возьмётся.
– Ну вы уж постарайтесь найти, – отвечает клиент и пишет стоимость гонорара на клочке бумаги.
– Возможно, вам поможет Крайслер, – говорит Тамара Игнатьевна и третий раз пересчитывает количество нулей в написанной сумме.

Крайслер – человек, прославившийся решать проблемы тогда, когда другим это не по плечу. Влюблять там, где химия не поможет.
Крайслер – мужчина, которому принадлежит самый просторный кабинет четвёртого этажа.
Крайслер – имя, на которое я обычно отзываюсь.
Вот уже два месяца я сижу без толковых поручений: в основном, пары, переживающие кризис среднего возраста, и дети богатеньких бизнесменов, желающие новых ощущений в виде занятия любовью вместо секса. В свободное время, которого у меня пруд пруди, даю советы подрастающему поколению амуров нашей корпорации. Так что задача создания любви без использования химических препаратов для меня – всё равно что снег на голову летом на Гавайях в помещении.
Я берусь за неё не потому, что мне так сильно нужны деньги, я просто слишком сильно устал ничего не делать.
Я поднимаю телефонную трубку и как можно более обаятельным, но командным голосом говорю:
– Леночка, мне надо портфолио всех его бывших, начиная со школы, даже тех, имена которых он не помнит. Через два часа должно лежать у меня на столе.
– Хорошо, Крайслер, сделаю за час.
Вот и умница.

Мне требуется в общей сложности около семи часов, чтобы придумать общий план того, как мы будем влюблять Максима Дементьева.
Я пересмотрел фотографии всех девушек, к которым он испытывал чувства и тех, кого просто использовал для очевидных нужд. Результаты дали мне возможность разобраться в его вкусовых критериях, о которых он сам, наверное, и не подозревает, поскольку девушек он выбирал с самой различной внешностью.
Мне понадобилось сделать около семи звонков, чтобы понять, какой голос его больше всего привлекает. Обаятельный, звонкий и немного детский, в идеале с маленьким дефектом речи – такой вывод я сделал, поговорив по несколько минут с некоторыми из его прошлых возлюбленных.
Я пролистал десятки страничек социальных сетей, чтобы разобраться, какой стиль одежды больше всего нравится Максиму.
А затем попросил у Леночки досье наших моделей, одну из которых по моим подсчётам он полюбит завтра всем своим сердцем.
– Вы выбрали? – спрашивает у меня Тамара Игнатьевна, и её трясущийся двойной подбородок выдаёт тот факт, что я являюсь её последней надеждой. – Вы нашли кого-то?
– Лара фон Дзютрих, – отвечаю я, вкладывая как можно больше пафоса в словесном объявлении псевдонима очаровательной блондинки.
Моя начальница расцветает и сама бежит к телефону, чтобы позвонить Ларе в то время, как я, изучая холодным, отстранённым взглядом наёмного убийцы своё отражение в оконном стекле, говорю:
– Максим, у тебя замечательный вкус.

Вы можете подумать, что подобрать такого человека весьма просто, но в таком случае вы ошибётесь.
По правде говоря, процедура выбора модели, в которую надо влюбить клиента, занимает пару минут: надо всего лишь почти наугад указать пальцем в одну из фотографий. Однако, это правило работает только в тех случаях, когда проблему можно решить с помощью химии. Учитывая то, что на нашего клиента это не подействует, задача усложняется раз в десять как минимум.
Сказать по правде, за весь свой многолетний опыт, я сталкивался с подобным заданием всего один раз, и тогда я его решил при помощи наших психологов и поэтов.
Тогда целью была великолепная девушка, которую звали Нина.
У неё не было иммунитета, но я решил не прибегать к услугам химиков. По всей видимости, из-за того, что пожалел её. Признаюсь, некоторое время меня одолевал страх, что без феромонов нового поколения ситуация не разрешится, и Нина не влюбится в клиента.
Кстати, это единственный раз, когда я прибегал к услугам своей конторы.
Мы с Ниной уже три года женаты.

В моём кабинете самый настоящий аншлаг. Сегодня здесь собрались все, кого волнует решение задачи Максима Дементьева.
Тамара Игнатьевна нервно перебирает пальцами, но по сравнению со своим утренним состоянием она выглядит крайне спокойно и умиротворённо. Если мой план сработает (в чём я уверен на все сто процентов), то её необъяснимая жажда денег сегодня будет удовлетворена.
Леночка выглядит крайне уставшей, поскольку сегодня я действительно заставил поработать её на славу. В её глазах я читаю небольшие признаки злобы, и вызвано это тем, что наше вечернее собрание не даёт ей поскорее прийти к своему любимому парню (если верить не слишком надёжным источникам, то она его соблазнила своими собственными силами, во что верится довольно-таки с трудом).
Густав, ещё один креативщик нашей конторы, чей кабинет располагается рядом с моим, был приглашён мной для того, чтобы выслушать его мнение относительно моего простого плана.
Ну и конечно, Лара фон Дзютрих собственной персоной. Маленькая, хрупкая и совершенно безобидная, её внешний вид будто бы просит о протекции от всех жизненных невзгод.
Четыре пары глаз смотрят на меня крайне внимательно в ожидании моей стратегии на завтрашний день.
– Итак, для того, чтобы влюбить Максима Дементьева, нам надо следующее.
Я трачу около тридцати минут на презентацию своей идеи.
Я начинаю с того, что Максим не относится к тем людям, которым нужна любовь, к тем, которые её постоянно ищут, а его внутренний мир переполнен таким количеством защитных механизмов, что для того, чтобы он обратил внимание на представительницу противоположного пола тогда, когда сам этого не желает, его надо выбить из привычной колеи. Его надо заставить потерять контроль над своей жизнью хотя бы на час.
– И как мы это сделаем? – спрашивает Густав, поглаживая свою аккуратную бородку.
– Для этого нам нужен хороший карманник. Утром он вытащит из кармана нашей цели пачку сигарет.
Я объясняю, что Максим Дементьев – курильщик с большим стажем. Забрав у него сигареты, мы лишим его одной из главных жизненных опор.
– Ночью, – продолжаю я, – один из наших людей пробьёт два колеса на машине Дементьева. Ему придётся ехать на работу на общественном транспорте, к чему он совсем не привык, и это тоже выбьет его из колеи.
– Почему он не закажет такси?
– У него будет разряжен телефон, для этого мы используем электромагнитный импульс. Он не настолько отрицательно относится к маршруткам, чтобы подниматься по лестнице на одиннадцатый этаж для звонка в бюро такси.
– Почему не на лифте?
– Его мы тоже сломаем.
Какой-то драматург однажды сказал, что любовь ломает барьеры. На самом деле, не только барьеры, но и многое другое.
– Итак, он поедет на маршрутке. Той самой, в которой к тому моменту уже буду находиться я. Мне надо ещё около двадцати человек массовки – все они должны выглядеть серо и непривлекательно. Как минимум один из них должен быть сильно простужен. В идеале он должен часто и громко сморкаться и чихать. Чем неприятней, тем лучше. Ну и собственно, сам водитель маршрутки должен быть нашим.
– Сделаем, – быстро говорит Тамара Игнатьевна.
– Ты, Лара, поедешь в соседней маршрутке. Всё, что требуется от тебя, – это умение улыбаться так, чтобы дарить всем окружающим радость, и таковым навыком ты действительно обладаешь.
Лара фон Дзютрих улыбается так, будто хочет подтвердить мои слова.
– Ещё мне нужен будет визажист и человек, который сможет держать вентилятор в нужном направлении.
– Мы дадим тебе всё, что нужно, – говорит Тамара Игнатьевна. – Ну а что дальше?
– А дальше… Дальше в игру вступлю я.

Утро нового дня выдаётся пасмурным, что играет нам на руку, поскольку это крайне удачно помогает испортить настроение Дементьева.
Когда наша сто девяносто четвёртая маршрутка подъезжает к остановке, я обращаю внимание на растерянность Максима, обыскивающего свои карманы в поисках пачки сигарет. Но их нет, карманник выполнил свою задачу на «ура». Точно также, как нет поблизости ни одного киоска, где можно приобрести хоть какой-то никотин.
Не найдя сигареты, Максим заходит в маршрутку под звук заказанного мной заранее хамовитого голоса водителя:
– Проезд оплачиваем на входе.
Дементьев достаёт из бумажника одну купюру и передаёт водителю. Затем поднимает глаза и оглядывает пассажиров. Его пренебрежительность во взгляде подсказывает мне, что массовка подобрана как нельзя удачно.

Поскольку все сидячие места заняты, ему приходится стать рядом со мной. Через триста-четыреста метров наша маршрутка будет преодолевать крутой поворот, на котором нас будет обгонять по внутреннему кругу восемьсот двадцать пятая. Моя задача – вынудить Дементьева посмотреть в её сторону.

Идея нашего плана довольно очевидна. Мы обрушиваем на Максима череду простых невзгод так, чтобы часть его мозга подумала о начале чёрной полосы в жизни. Затем мы подсовываем ему Лару, как символ света и добра, чтобы он увидел в ней некое проявление спасительного каната. Это заставит его подойти к ней для знакомства, а уж наша девочка не подведёт и вскружит ему голову.
Когда я говорю об этом Густаву, он долго молчит, а затем спрашивает:
– Крайслер, а тебе не кажется этот план слишком сложным и абсурдным?
– Конечно, кажется, – отвечаю я. – Именно это делает его жизненным.
Тогда он спрашивает, почему Лара сама не может к нему подойти и познакомиться.
– На то есть несколько причин. Во-первых, он сразу воспримет её как лёгкую добычу, и она быстро перестанет ему быть интересной. Во-вторых, мы введём его в такое настроение, что вполне возможно, что он воспримет Лару как ещё один внешний раздражитель и не обратит на неё должного внимания.
Через какое-то время наша маршрутка уходит в резкий поворот налево, и Дементьеву приходится ухватиться за поручень, чтобы устоять на ногах. Ещё пару секунд – и нас начинает обгонять по внутреннему кругу вторая маршрутка.
Тогда я начинаю нагло кашлять, не прикрывая рот рукой, и Дементьеву приходится отвернуться в сторону дороги – так, что он видит то же самое, что и я.
Чудо.

Когда мне было одиннадцать лет, я пошёл вечером гулять по лесу сам, без родителей. Не знаю, чем было вызвано настолько необдуманное моё поведение, но тот жизненный урок научил меня в дальнейшем продумывать всё до мелочей.
Я шёл по лесу около получаса, наверное, искал ёжика, чтобы сделать его своим домашним животным, когда вдруг понял, что уже стемнело ровно настолько, что трудно разглядеть тропинку, по которой я гулял. Меня охватил приступ паники, и я начал бежать в ту сторону, где по моим догадкам был наш дом. Моя следующая ошибка заключалась в том, что я не смотрел под ноги, поэтому неудивительно, что я споткнулся и упал в неизвестно кем выкопанную яму, разбив свой нос и вывернув ногу так, что я не мог встать.
Я долго звал на помощь, и мне было по-настоящему страшно, подобные эмоции я испытывал в первый и, пожалуй, последний раз за всю свою жизнь вплоть до теперешнего момента.
Группа спасателей нашла меня только утром. Выяснилось, что я всё-таки неправильно определил местоположение своего дома и побежал почти в обратном направлении.
Всю ночь я проплакал – то ли от страха, то ли от жуткой боли в ноге. Мне всё время казалось, что вокруг ямы ходят голодные волки, и один из них вот-вот спрыгнет вниз, чтобы съесть меня. Я постепенно терял рассудок. Умом я понимал, что в этом лесу нет никаких волков, но мои чувства подводили меня, уверяя, что они рядом.
Спасение моего благоразумия появилось так же внезапно, как и яма под моими ногами, когда я бежал в паническом состоянии. Я потерял счёт времени и понятия не имел, сколько минут или часов провёл лёжа на земле не в силах даже приподняться на локти, когда вдруг увидел из-за края ямы поднимающийся свет.
Сначала я не понял, что это, не подозревая, что провёл в яме больше восьми часов, но когда свет начал расширяться, то я таки осознал то, что наблюдаю за восходом солнца.
И именно это поднимающееся солнце – то самое, которое я видел к тому моменту уже бессчётное количество раз, – вернуло мой рассудок на место и убедило в том, что никаких волков вокруг и в помине нет.
Вы понимаете? Меня сделало счастливым то, что я видел уже неоднократно.
И эту историю я рассказываю вам для того, чтобы вы убедились в том, что главное – это не вкус еды, а то, как её подадут, и то, с каким настроением вы сядете за обеденный стол.
Когда я взглянул на Дементьева, то понял, что он встретил свой рассвет, и этим рассветом была Лара фон Дзютрих.

Она действительно выглядит восхитительно.
Я наблюдаю за ней сквозь два стекла, и между нами не меньше семи метров, но её натура настолько сияет, что кажется, будто мы стоим рядом. И я вынужден признаться, что основная заслуга в этом принадлежит визажистам, а не самой Ларе. И, конечно, тем парням, которые сидя на корточках держат рядом с ней вентилятор так, чтобы он аккуратно развевал её роскошные кудри.
Спустя пару мгновений наши взгляды пересекаются, а затем она аккуратно поднимает уголки своего рта, и я в очередной раз знакомлюсь с её зачаровывающей улыбкой. Несколько секунд я трачу на то, чтобы прийти в чувства и осознать то, что её обаяние сейчас направлено на Дементьева, а не на меня.
И он тает, я чувствую это.
Он ещё не влюблён, но уже близок к этому.
Когда маршрутки останавливаются на своей конечной сразу после поворота, Лара выходит из маршрутки одной из последних так, чтобы к ней успел подбежать Дементьев со своей самоуверенной попыткой завязать знакомство.
– Здравствуйте, – говорит он Ларе, и дальше диалог развивается по той схеме, которую я предсказывал ещё вчера.

Вечером того же дня заказчики убеждаются в том, что мы выполнили свою задачу, и высылают нам гонорар.
– Почему они так много заплатили? – спрашиваю я у Тамары Игнатьевны. – Да, задание было нетривиальным, но тем не менее я удивлён суммой вознаграждения.
– Я не соглашалась на меньшие деньги, – подумав, отвечает моя начальница. Видно, что она не хочет открывать мне всей правды, но она знает, что я не уйду, не узнав её. – Дело в том, что мы согласились на слишком аморальное задание.
– Аморальное? – удивляюсь я. – Что аморального в том, что мы делаем людей счастливыми, заставляя их испытывать настоящую любовь, которая им и не снилась?
– Ты правильно подметил, мы заставляем их, мы ведь не спрашиваем, хотят ли они этого. Только убеждённые романтики уверены в том, что мы живём ради любви.
– Но…
– Нет-нет, не пойми меня неправильно, – перебивает мой встречный аргумент Тамара Игнатьевна. – Я не пытаюсь начать какую-то дискуссию, всё равно мне тебя не переубедить. Суть аморальности этого заказа совсем в другом.
Я молчу в ожидании её объяснений.
– Они сделали заказ не для того, чтобы сделать Максима Дементьева счастливым.
Она опускает глаза в пол, и я впервые вижу её в столь пристыженном состоянии.
– Они сделали это, чтобы у них была возможность его контролировать.
Любовь – это отличное средство контроля, разве вы не знали?

Возвращаясь домой, я думаю о том, что намного сложнее человека влюбить в кого-то конкретного, а не просто ввести его в состояние готовности влюбиться в первую встречную. Вы можете не согласиться, но подход к одному человеку намного сложнее, чем подход к людям в целом. Если не верите мне, то сравните курсы психологии личности и психологии социума.
Русский язык возможно спрятал в этом какой-то таинственный смысл: люди получили от него только 4 буквы, в то время как человек – целых 7.
Если бы я не был таким перфекционистом во всём, то попробовал бы влюбить Дементьева в первую встречную ему девушку, а не именно в Лару фон Дзютрих, которая так подходила ему по всем параметрам, чтобы руки заказчиков не дотянулись до неё, чтобы не смогли им манипулировать.
Я думаю о том, что возможно Тамара Игнатьевна посоветовала именно меня для выполнения заказа, помня о том, что я склонен влюблять людей в кого-то конкретного.
Просто так уж сложилось, что я собственник ровно настолько, что воспринимаю любовь как чувство одного человека к другому, а не как состояние души.
Поднимаясь по лестнице своего дома, я понимаю, что подобные проблемы меня сейчас не должны волновать, и намного важнее сейчас то, как я объясню жене, что сегодня произошло. И то, как она к этому отнесётся.
Я нажимаю на звонок, и меня встречает моя любящая Нина.
– Здравствуй, – говорю я, а она начинает целовать мою шею прямо на пороге нашей квартире, нежно шепча мне на ухо, как сильно она по мне соскучилась и что именно она хочет сейчас со мной сделать.
– Извини, – говорю я и, аккуратно отталкивая её в сторону, захожу в квартиру. – Давай не сегодня.
Что случилось, спрашивает она.
– Сегодня было сложное задание, мы влюбляли человека без использования химии.
Получилось, спрашивает она.
– Конечно, твой муж большой специалист, – я пытаюсь улыбнуться, но сегодня у меня получается это слишком наигранно. И Нина это видит.
Ты что-то не договариваешь, уверенно говорит она.
– Да, извини, я должен тебе кое-что сказать.
Жизнь – это эксперимент, и от вас зависит лишь то, как он проводится: вами или над вами.
– Присядь, пожалуйста.
Сегодня эксперимент был проведён мной, специально. А также надо мной, случайно.
– Сегодня я не люблю тебя, Нина.
Я обещал себе, что мой план выполнится на сто процентов, не рассчитывая на то, что он выполнится на все двести.
– Сегодня я люблю Лару фон Дзютрих.
И это чувство настолько сильно овладевает мной, что она будет снится мне всю ночь напролёт – и то, лишь в том случае, если мне удастся уснуть, не погружаясь во все эти любовные переживания.
Нина лишь пожимает плечами. Она грустно вздыхает и говорит:
– Как мне надоела твоя работа.
Мне тоже. Надо будет завтра с утра заглянуть к химикам за противоядием.

23.08.2010

Привет! Меня зовут Саша Козлов. Я пишу рассказы и работаю над созданием книги.
Если в вашем почтовом ящике не хватает уведомлений, то обязательно подпишитесь на мою email-рассылку. Смею сказать, что информация о новых постах будет появляться не так уж и часто. К тому же, вы в любой момент можете отписаться.
Но на этом плюсы не заканчиваются! Есть и много других, например, я не интернет-магазин, в котором вы когда-то что-то случайно купили. И не электронная квитанция от Uber. И даже не очередное уведомление от Facebook, которое вы забыли отключить.
К тому же, кто знает, может, вам даже понравится то, что я пишу. Тогда обязательно подписывайтесь. Как минимум, мне будет приятно.